Дурашка в столичной академии

Приставал не сильно, но все же, ненавязчиво, под видом лечения была облапана.

Как-то дракон стал вести себя по-хозяйски, что ли.

После на час пришел уставший Гийон, сменил Рэя на час, поскольку, по словам профессора, дел навалилось столько, что и вздохнуть некогда, но этот час все равно урвал.

Воспользовалась возможностью и, наконец, сходила в ванную. Севридж оказался либеральнее, только проводил в комнату омовений и попросил не закрывать дверь на замок, чтобы, в случае чего, он сразу смог прийти на помощь.

Помывшись, почувствовала себя человеком.

В оставшееся до ухода время Гийон также просветил меня о состоянии дел в королевстве, сообщил то, что его с высокой долей вероятности сделают новым ректором академии, но назначение должен одобрить король, которого пока нет.

Севридж очень аккуратно мне сказал, что через сорок дней у Лэдории появится новый король, и станет им никто иной, как Астан.

Астан — будущий король. Только сейчас начинаю это осознавать.

— Амалета, я не хочу тебя расстраивать, тем более, пока ничего толком непонятно.

Что же… теперь становится понятным, чего так осмелел Рэйган.

Глава 29

Когда Севриджа на посту сменил Рэй, последний сразу отметил:

— Ну вот, опять грустная. Не справляется Гийон с ролью сиделки.

— Мне и не нужна сиделка, — тихо бурчу я. Сама лежу на кровати. Все еще чувствую слабость, но уже стало ощутимо легче.

Дракон прошел к кровати, сел на нее вплотную ко мне и оперся рукой так, что я оказалась фактически оказалась лежащей под его рукой. Рэй наклонился ко мне.

— Я как-то и не привык к роли сиделки, но с тобой постоянно оказываюсь именно ею.

— Рэй… ты не мог бы оставить меня одну?

— По Астану, что ли, страдаешь? Тоже мне беда. Не он так кто-нибудь еще.

— Точно не ты — уж что-что, а лорду драконов точно никогда не дадут жениться на человеке.

Астан!

— Хочу заметить, у меня хотя бы есть время до окончания академии, да и нечего говорить, что мне можно и нельзя, драконы куда свободнее людей в своих правилах и выборе. А вот у тебя были все возможности, а теперь нет ничего, — не без доли злорадства произнес Харт вставая. — Извиняться и прощаться пришел, да?

Астан ничего не ответил.