Дурашка в столичной академии

Рэйген не приемлет отказа и пренебрежения. Ситуация критическая. С Боргвеном я всегда могла хоть как-то оговориться и была точно уверена, что дело закончится свадьбой, все будет достойно, а тут просто скандал, испорченная репутация, а потом еще и положение отверженной, которую, наигравшись, быстро перепродали.

Не став ждать реакции дракона на свои слова и так и не отняв руки от лица, резко рванула вперед и прыгнула. На несколько потрясающих секунд ощутила себя полностью свободной. Я летела. Сама. Пусть и вниз. Рэйген, ругаясь сквозь зубы, меня поймал, взяв на руки.

Харт принес меня прямо к зданию столовой, все еще хмурый, коротко попрощался, быстро поцеловал в щеку и ушел. Аппетита как такового нет, но день впереди долгий, поэтому заставила себя взять еду на раздаче, села за привычный столик, который сегодня пустует и, потягивая чай, стала думать над сложившейся ситуацией. Как ни странно, но нашла и положительные моменты — слюнявых поцелуев с Мелардом теперь можно не опасаться, и вообще испытываю какое-то небывалое облегчение, что больше на мне нет никакого морального долга перед семьей мэра и родными.

В какой-то момент в столовую буквально влетел Астан, наблюдаю за тем, как он быстро, практически на грани приличий, подходит к моему столику и садится.

— Амалета, мне уже доложили. Вернулся сразу, как узнал. Как ты?

— Здравствуйте. Ну, не очень, — грустно фыркнула. — И мне запрещено с вами разговаривать.

— Я не удивлен. Он… много себе позволил?

— Как посмотреть, — осторожно ответила я. Как бы там ни было, думаю, Рэйген вечером собирается позволить себе еще больше. Отметила для себя, что Лэдор и вправду за меня волнуется и перешел на личную форму обращения.

— Значит так. У тебя есть какая-нибудь личная защита против дракона? Говорят, он просил ее снять.

— Да, есть.

— Хорошо. Еще вопрос относительно планов Харта. Что он планирует делать с твоим контрактом, когда дело подойдет к свадьбе?

— Перепродать.

— Хорошо. Этого следовало ожидать, никто не позволит наследнику жениться на человеческой девушке. Перед Хартом, надеюсь, у тебя никаких моральных долгов или обязанностей нет?

— Нет.

— Тогда поступаем так.