Долгая дорога к тебе

И давайте будем честны, в том, что я осталась беременна, виноват не один Стас, он же меня не силой взял, я все прекрасно понимала, и от чего бывают дети, тоже знала. Мы тогда оба поторопились, но разве можно сказать, что это ошибка? Разве можно сожалеть о ребенке, тем более о таком, как наш Димка? – улыбнулась Ольга, прекрасно зная, как отец любит внука.

- И правда, Вить, ну если уж Ольга его простила, нам-то что остается? Столько воды утекло.

- Виктор Максимович, я только хочу сказать, что вы правы, вы вырастили чудесную дочь, самую лучшую, поэтому я и не мог забыть о ней ни на миг, поэтому любил только ее все эти годы, пытался убедить себя в том, что чувств уже нет, но долго себя не обманешь.

- Ну, честно говоря, приди ты сразу после развода я послала бы тебя куда подальше, - вполне серьезно заметила Ольга, - Я первые года три вообще находилась не в том состоянии, чтобы впустить кого-то в свою жизнь, там оставалось место лишь детям. Поэтому, время ты как раз выбрал подходящее, - улыбнулась, наконец, Ольга.

- Я предлагаю, оставить былые обиды в прошлом, - предложила мама.

- Ладно, решили жениться – женитесь. Вы люди взрослые, мы с матерью возражать не станем, - резюмировал отец, - На свадьбу приедем, глядишь, и внуков повидаем, а то давненько не приезжали они к нам, уже пару месяцев как.

- Вот и славно, я очень рада, - Ольга поцеловала отца в щеку и тот окончательно растаял.

Мария Васильевна, глядя на Стаса, не могла для себя не отметить его сходства с Димой, причем, не только во внешности, но и в его жестах, мимике, интонации.

«А может и правда, что Димка у нас такой чудный получился и его заслуга имеется», - рассуждала сама с собой мама.

"Ольга вернулась в Москву со спокойным сердцем и легкостью на душе. Порой ей даже не верилось, что они со Стасом снова вместе, что такое возможно в жизни, а не в кино, но, тем не менее, просыпаясь утром, она видела рядом Стаса и четко знала, что хочет прожить с ним до глубокой старости. Стас же впервые чувствовал какую-то необъяснимую целостность, словно до этого жил всего наполовину, а главное, он чувствовал, что он кому-то нужен.