ДНК для олигарха

И он сам лежит, раскинувшись звездой на кровати. Одной рукой придерживает мою голову на своей груди, а другой лениво гладит по спине и по заднице.

— А ты огонь, девочка, — усмехается тихо. Ласково проводит ладонью по шее и голове. Зарывается носом в макушку.

Такие нежности совершенно не в духе Матвея. Ему бы идти напролом и брать, не спрашивая. Я даже не подозревала, что за стальным циничным фасадом скрывается проникновенный чувственный любовник.

Хотя в постели люди меняются… А вот что принесет следующий день? Жить с Матвеем — все равно как на вулкане.

«Завтра навешает мне обидных ярлыков, — думаю я, выводя на его груди узоры. — Плевать… Обещал защищать и заботиться. Вот и славненько. А если к этому еще бонусом идет обалденный секс, то я только за».

В груди больно екает застарелая рана. Ей, наверное, никогда не зажить. И мне до конца жизни придется сравнивать двух мужчин, соединенных родственными узами. Таких близких, похожих и неимоверно чужих и далеких друг от друга.

«Доверься мне», — попросил он.

И хоть здравый смысл вопит о моем скудоумии и умоляет признаться, я не могу и слова вымолвить. Даже с чего начать — не знаю…

Папка сгорела, и ладно! Никому я ничего не должна!

Может, это малодушие, или откровенная трусость, граничащая с подлостью, но у меня нет ни сил, ни желания выворачивать наизнанку душу. Матвей все перекрутит по-своему. Обольет грязью мои воспоминания.

Пусть лучше не знает ничего. Так спокойнее.

И так я вся на нервах. Еще не хватало, чтобы Матвей донимал своими инсинуациями.  Тогда уж точно никакого секса и нормальных отношений.

Нет. Поразмыслив, я выбираю мир. Не хочу ради истины ссориться с Шершневым. Пусть между нами нет любви, но есть страсть, жаркое пламя которой сделает наш брак вполне сносным. И уж точно не выдержит того ушата ледяной воды, которым обернется мое признание.

Молчать. Прикинуться идиоткой.

Нас не догонят! И не достанут!

Это у меня от страха глупые мысли из всех щелей лезут.

— О чем думаешь? — сонно тянет муж и, усмехнувшись, признается. — Хочу еще. Как ты, девочка?

— Ночь не для сна? — вторю ему. Утыкаюсь носом в широкую грудь. Вдыхаю родной до боли запах.

Пусть суррогат. Пусть замена.