ДНК для олигарха

Его лицо оказывается рядом с моим. И от такой опасной близости перехватывает дыхание. Я даже родинку вижу на скуластом суровом лице. В глаза бросаются губы. В меру пухлые.Будто очерченные тонким пером.

О господи, о чем я думаю!

— Нужно вызвать врача! — строго заявляет Шершнев. — Может быть перелом или сотрясение…

— Если только у вас, — несмело роняю я. Этот тип выводит меня из себя. Ничего не могу с собой поделать! — Это просто ссадина, — замечаю сердито.

И достав из кармана бутылочку воды, припасенную с обеда, лью воду на ранку.

— Вы хоть соображаете, что делаете? — рявкает Шершнев. — Ребенку нужно оказать квалифицированную помощь. А вы…

— А у меня медицинское образование, — выдыхаю, осторожно ставя Лизу на ноги. — Где болит, солнышко? Можешь идти?

— Неоконченное, — с усмешкой бросает Матвей, будто я не в универе училась, а в школе для дефективных. — Девочке нужно в больницу. Сделать рентген.

— Мамочка, — еще пуще начинает реветь Лиза. — Я не хочу. Ножка почти не болит…

Смотрит жалостливо. И всхлипывает больше от безысходности, чем от боли.

— Нет, милая, никакой больницы, — заявляю решительно  и, поднявшись на ноги, оглядываюсь по сторонам.

Чахлый кустик подорожника я замечаю чуть поодаль. Быстро кидаюсь к нему и, сорвав парочку годных листиков, бегу обратно.

— Что это? — в ужасе взирает на меня Матвей.

— А вы в детстве никогда не прикладывали подорожник к ранам? — спрашиваю насмешливо. Промываю листочки остатками воды и тот, что побольше, прилепляю к ссадине.

— Нет, бог отвел, — ошалело бормочет Шершнев и во все глаза смотрит на меня.

Будто сожрать готов, честное слово!

— Мне вас жаль, — бросаю ворчливо. Сколько раз в детстве мы так лечили раны. Лишь бы домой не заходить!

Достаю из кармана носовой платок и, обвязав его вокруг коленки, весело командую.

— Все, первая помощь оказана! Можем идти дальше.

— Вы уверены? — недоумевающе тянет Матвей. — Лиза, ты можешь идти? Не больно? Голова не кружится?

Боже, какой дурак! Ну конечно, больно, но моя дочка, хоть и цветочек аленький, однако не самое нежное растение.

— Очень больно, — печально вздыхает Лиза.

— Давай я тебя отнесу, — предлагает Шершнев и уже руки тянет к моей дочери.

Провакатор!

— Нет, только мамочка! — капризно отталкивает его Лизавета. Обвивает мою шею ручонками. Кладет голову на плечо.

— Нужно вернуться домой и вызвать врача, — настаивает на своем Шершнев.

— Вы обещали нам собак, — напоминаю я, поднимаясь вместе с Лизой. Чувствую, как широкая ладонь ложится мне на талию.