Дискорама

Они к этому доктору долго подбирались, но у них ничего не вышло, а у меня получилось.

— Главврач госпиталя?

— А ты откуда знаешь?

— Мельком слышал.

— Ну и слух у тебя, начальник, — поразился Плунжер. — И в темноте ты видишь без фонарика.

— С фонариком все же лучше.

— Ну да.

— И куда нам теперь? Мешок-то твой тяжелый — в руках не утащишь.

— Не утащишь, — согласился Плунжер. — Значит, надо ждать темноты.

— Какой темноты, парень? То, что нас до сих пор не засекли, уже чудо, понимаешь?

В этот момент, в доказательство опасений Джека, над ямой пронеслась пара лаунчмодулей.

Глина поднялась стеной и накрыла Джека с Плунжером, присыпав сверху оборванными травами.

Кашляя и отплевываясь, они стали выбираться из мешанины земли и мусора, затем Джек сделал знак Плунжеру, чтобы тот не шумел, и какое-то время прислушивался к тому, что происходит вокруг.

— Все в порядке — улетели, — сообщил он и, поднявшись на ноги, потряс пистолет, освобождая от набившейся земли.

— А они снова не прилетят, начальник? — спросил Плунжер, отплевываясь и смахивая с себя глину.

— Не должны. Нас они не видели, а по яме отработали как по возможному укрытию. Фронтовые машины, сразу видно. Хорошо, что по роботу не ударили.

— Да. Там же весь мой товар.

Джек выбрался из ямы, посмотрел из-под ладони на куст и свернувшегося рядом с ним «грея».

— Уходить нужно прямо сейчас.

— Давай убираться, начальник! — подхватился Плунжер и стал быстрее отряхиваться.

— Давай бегом, на ходу будешь рассказывать, куда дальше двинем. И помни, у нас топлива километров на восемь максимум."

"— Этого хватит, начальник! Наверняка хватит!

26

В дверь постучали, но капитан Хольмер, лежа лицом к стене, даже не повернулся. Стук повторился уже настойчивее. Его совет или разрешение требовалось многим, ведь он был командиром роты, но как же тяжел иногда бывал этот груз.

Хольмер вздохнул и, поднявшись, спустил ноги на пол.

— Войдите!

Дверь приоткрылась, и в кубрик заглянул лейтенант Хирш.

— Ты чего не сказал, что это ты?

Капитан помассировал лицо и покосился на край стола, где стояла бутылка с остатками коньяка. Последние десять дней он пребывал в жесточайшей хандре, такой сильной, что не помогал даже коньяк.

Правда, третьего дня сержант-хозяйственник угостил его солдатским ромом «Кайро».