Дискорама

Я товар доставляю, а уж как и кто его называет — это не мое дело…

— Ладно, я понял. Мы здесь уже четыре минуты, Плунжер, и скоро по нашему следу пустят лаунч-модули. Ты знаешь, что это такое?

— Понимаю, начальник, не дурак.

— Ну и что ты можешь предложить для того, чтобы нас не размазали гранатами?

— Бежать надо, начальник…

— Далеко?

— Еще час — не меньше.

— Через час овраг закончится, и у нас не будет топлива.

— Так и должно быть, начальник! А потом я тебе найду и топливо, и все прочее! Только давай поскорее убираться, если сюда заявятся копы, у нас с тобой совсем никаких перспектив не останется, кроме кичи! Тебе это надо?

24

Метров через двести ручей растворился в одном из заболоченных озер, которые выглядели как заросшие бомбовые воронки.

Дно оврага стало переменчивым, то сухим — с белым песком и лопухами, то покрытым мутной водой, над которой тучами вилась мошкара и вяло прыгали перекормленные лягушки.

Джек вея машину, время от времени поглядывая на экран заднего вида, где с большим трудом можно было распознать волочившийся позади груз.

Особенно хорошо он был виден в затопленных местах. Мягкие контейнеры поднимали брызги, и по ним Джек определял, что груз на месте и не оторвался.

О том, как чувствовал себя в мешке Плунжер, Джек предпочитал не думать. Возможно, дремал, а может, стонал при каждом ударе о дно.

По мере того как овраг спускался в низину, он становился мельче и безобиднее. Его песчаные берега зарастали травой, становились положе.

Вскоре зашевелился первый контейнер, и из него выбрался Плунжер. Воровато оглядевшись, он на полусогнутых приблизился к Джеку и спросил:

— Ну и чего?

— Это я у тебя хотел спросить.

Плунжер снова огляделся и, помявшись, спросил:

— Слушай, начальник, а ты не оскорбишься, если я тебе шузы предложу? Ну, чтобы без этих — подвязок из носков?

— Я не оскорблюсь, но сейчас не это главное, понимаешь? Мы на открытом месте, если появятся лаунчмодули, нам жить десять секунд.

— Так мне нести шузы или нет?

— Неси…

Джек вздохнул и посмотрел на солнце — близился вечер.