Дискорама

А до этого трудился в отделе электронно-технических средств разведки, так вот эти коты были одной из самых распространенных тестовых моделей. После того как мы отработали на них общую схему, запустили ее в собаках-скотоплексах.

— Почему в собаках? — спросил Хольмер с недоумением.

— Собаки более социальны. Их любит большинство, а кошек не все… Как зовут этого скотоплекса, у него есть имя?

— Так это скотоплекс?! — дошло наконец до Хольмера, и он другими глазами посмотрел на всеобщего любимца.

— Ну конечно.

— А ведь и правда — поразился Хольмер.

— Как его зовут?

— Ренегат…

— Отлично. Идеальная кличка для скотоплекса. Мы размещали их в своих тардионских городках, решая задачу сбора внутренней информации и отработки технической схемы.

— Постойте, но он же жрет и гадит! Я сам видел!

— И жрет, и гадит. И делает это весьма натурально. Внутри него находится специальный ферментный тигель, куда попадает предлагаемая ему пища.

— Но он же трахает кошек! — воскликнул пораженный новостью Хольмер.

— О да, трахает, еще как трахает! Ни один настоящий кот не трахает их так натурально и так хорошо! Но у нас в отделе не дураки сидели. Все прекрасно понимали, что наступит март, и милости просим — работайте под настоящих котов.

— Вы слишком много мне рассказываете, капитан… — заметил Хольмер, недоверчиво покачивая головой. — А ведь я натурально поджарил вашу задницу…

— Я вас понимаю, капитан. Но знаете, в чем дело, у меня с юности, после мотоциклетной аварии, от правой ноги при ходьбе стреляло в поясницу. Особенно под дождь и всякое ненастье, приходилось даже обезболивающее принимать. А после ваших жутких процедур… — капитан Горский улыбнулся и притопнул правой ногой, — я ничего не чувствую! Ничего не тянет, нигде не скрипит, понимаете меня?

— Это как белая лошадь из рекламы?

— Вот-вот.

— Пушистый ослик, — поправил Хольмер, вздыхая.

— Ну, не всегда… — согласился Горский. — Хорошо, хоть не лошадь.

Они постояли на бетонированной дорожке, оба погрузившись в воспоминания.