Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

— Впрочем, Данила, в вопросах контроля иномирских земель опыта у тебя больше. Ждём смету, а концептуально против не возражаю. Только есть один момент: можно ли устроить так, чтобы острова сначала отошли мне, а уже потом японцам? — Его глаза блеснули, как у школьника, который притащил в класс самый крутой гаджет и теперь ждал зависти однокашников. — Хочу быть первым трансмировым правителем.

Эх, Государь-Государь… уже и в летах, и на престоле сидишь десятилетиями, а всё туда же — меряешься игрушками с другими монархами.

— С Японией у меня нет договорённостей об очередности, так что это возможно, — киваю.

Ещё один союзник на Той Стороне точно не повредит. Из Царя Львова выйдет толковый партнёр, а заодно он убедится в моей лояльности и даст мне спокойно расширять графство в границах Царства.

Вдруг вмешивается Владислав Владимирович. Его лицо вмиг становится серьёзным:

— Король Данила, мы тебя позвали ещё и ради новости. Ты сильно разозлил афганцев, когда угробил их две тысячи десантуры в Японии, — я не удивлен, что Красный Влад в курсе о моих восточных делах.

— Калифа бин Кандара? — коротко уточняю.

— Да, этот шах и есть зачинщик.

Я про себя выругался. Мои перепончатые пальцы! Там ведь земли Старшего жуза! Гришке может достаться по полной, если афганцы двинутся с очередным «джихадом» на север.

— Почему решили, что Калифа собирается напасть именно из-за меня? — уточняю.

— Разведка докладывает: у афганского шаха окончательно съехала крыша, — пожимает плечами Владислав. — Он грезит остроухими иномирянками, и главный монополист этого «ресурса» — как раз ты, король Данила.

— Вообще-то в моём королевстве рабства нет, альвы свободные, — бурчу я. — И уж точно не моя вина, что альвийским женщинам не нравятся бородачи в тюрбанах с автоматами.

— В любом случае это просто к сведению, — подытоживает Царь, чуть сощурив глаза. — А на твоей свадьбе с Машей Морозовой я обязательно появлюсь. Заодно посмотрю воочию твой иномирский дворец, любопытно ведь.

— Шпиль Теней будет рад принять Государя Российского, — машинально отвечаю, а сам все еще думаю про афганцев.

Едва покидаю царский кабинет, набираю Гришку:

— Ты чего молчишь, Степняк? — сходу набрасываюсь.