Девушка не нашего круга

Свой собственный монитор Артем не видит, однако запросто может наблюдать, как скачут цифры у соседа: пульс девяносто, потом сразу – сто двадцать пять, затем – сто сорок, сто шестьдесят, а потом вдруг бац – и резко падает: двадцать пять, тридцать, тридцать пять, двадцать… И больной рядом – он привязан к койке за руки за ноги бинтами – мучается, мечется, стонет, бормочет – доносятся отрывистые матерные ругательства… Среди больных скользят в белых одеяниях невыносимо красивые фельдшерицы, похожие на херувимов женского пола или архангелов – смотрительницы или служительницы этого чистилища.

И когда одна проходит мимо, Тема шепчет ей, кивая на мужика: «Он умирает!» – а она в ответ хохочет: «Делирий у него! Допился прапор казенного спирта! А ты лучше, парень, не за ним следи – за собой!»

И оттого, что сосед совсем даже, как оказалось, не прощается с жизнью и причина его недомогания столь просто объясняется, Тема вдруг испытывает мощнейший приступ благодарности по отношению к даме-архангелу, он даже хотел бы расцеловать ее.

И еще – огромное облегчение: мужик-сосед не умирает, а это значит, что и ему, Артему, до настоящего чистилища далеко. От этого он немедленно успокаивается и засыпает.

А пробуждается, непонятно сколько времени спустя, здесь, в обычной палате, безо всяких архангелов или мониторов. Можно даже постараться припомнить, что с ним происходило в минувшей жизни. Однако тот, прошлый кусок действительности, что непосредственным образом примыкал к его беспамятству, кажется теперь каким-то несбыточным, словно события происходили совсем не с ним или он видел сон или кино.

Он помнил, что был на нашем российском Юге вместе с другом Андреем; что появилась там некая Настя; что он стоял на одном колене в приморском кафе и делал ей предложение. Вспоминалась ему и южная хатка-мазанка, стол, накрытый во дворе, под виноградом, две дивчины, одна другой пригожей, и их расплывшаяся, утомленная мать. Помнил и то, как несется по скверной утренней дороге в южный городок Казацк. Но вот зачем он туда отправился, в Казацк? Что он там делал? С кем встречался?"

"Помнились какие-то странные обрывки: вроде бы он зачем-то решил выяснить все тайны происхождения той самой девушки, Насти, которой делал предложение. Из времени, проведенного в Казацке, вспоминался почему-то инвалид в кресле, который в разговоре бюрократическими, тщательно взвешенными формулировками описывает давнее уголовное дело.