Девушка не нашего круга

Их даже сестрами называли, не знаю почему – потому что они были друг на дружку не похожи. Совсем не похожи… У той русской женщины, с кем я жил, был свой ребенок, сын, школьник, и мы с ней иногда в школу тамошнюю приходили, на концерты. Женщина всегда просила меня сходить, хотела продемонстрировать, как у нее в жизни все хорошо. И вот я этих девочек там видел. Они в самодеятельности выступали, обе, вдвоем. Пели, плясали – я не помню что. По-моему, пели. Голоса хорошие, красивые. Кажется, вот это пели.

И он тихонько заиграл на своем электрооргане щемящую мелодию: «Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей…» [18] Оборвал, проникновенно обратился ко мне:

– Слушай, вот ты следователь, скажи мне…

– Я не следователь, я оперативный работник.

– Ай, какая разница!.. Я только хочу понять, как могут девочки, которые так хорошо такую песню поют, потом такие преступления, как ты говоришь, совершать?

– Может, и не они это вовсе? Может, вы ошибаетесь?

– Ох, хотелось бы мне так думать, очень хотелось…

– Посмотрите, пожалуйста, вот эту фотографию.

– Да что тут узнаешь! Не видно ничего!

– Как тех девочек звали? Из станицы Красивой? Как фамилии?

– Ну, ты спросил! Не помню я, столько лет прошло! Да и не знал никогда!

– Может, с родителями их вы пересекались?

– Нет-нет, с ними точно нет.

– Значит, станица Красивая? А какая школа?

– Слушай, это что тебе, Нью-Йорк – какая школа? Там одна всего школа.

– В каком классе они тогда учились? Знаете, на концертах в учебных заведениях обычно объявляют: «Выступают ученицы такого-то класса…»

– Этого не помню. Лет четырнадцать им тогда было, пятнадцать. Такие уже немножко женщины… – Он деликатно показал руками выпуклости на груди.

– Может, какие-то увлечения их припомните? Может, вы, я не знаю, в другой раз их на стадионе встречали? Или на базаре?

– Нет, ничего подобного не видел, врать не буду.

– Что ж, и на том спасибо, дорогой Хачик, вы нам очень помогли. – Я с чувством пожал ему руку.

Кружка пива, что я перед нашей встречей выпил тут, вблизи от неприветливого моря, на продуваемой всеми ветрами набережной, почему-то помогла мне лучше понять этого человека.