Девочка-яд

– Таблетки по часам тебе в рот запихиваю, – откладывает в сторону компьютер и въедливо на меня смотрит.

– Приболел я, да? – потираю рукой ноющие виски.

– Ну, можно и так сказать, – пожимает плечами, затем встает, берет градусник и сует его мне.

– Вот ты это брось, пап. Я здоров, как бык. Подумаешь, немного раскис, – протестующе отвожу я его ладонь.

– Суй подмышку! – и почти грозно рычит.

– Да не буду я, – и пытаюсь встать с кровати.

– Ты третий день в коматозе! Не беси меня!

– А какой сегодня день? – и тут же смотрю на часы, – Черт, сели, зараза.

– Понедельник, Ян. Вечер, если что!

– Ну, зато отоспался. Все, пап, езжай домой. Не сдохну, не дождётесь.

Мы еще немного пререкаемся, но я все же его выпроваживаю. Правда стоит только закрыть за ним дверь, как консьерж сообщает, что ко мне посетитель – Воробьева. Наш домашний лекарь.

– Что б тебя, дорогой папа, – ругаюсь я, но все-таки даю добро, чтобы доктор поднялась в квартиру.

Двадцать минут и градусник показывает тридцать девять и четыре.

– Да фигня, – отмахиваюсь я, хотя чувствую себя неважно.

– Давайте я вам укол поставлю, Демьян Павлович? – хмурит брови женщина.

– Все, вам спасибо, теть Юль, и до свидания. Дверь вон там, – и указал на выход.

Грубо? Ну, зато предельно эффективно.

И наконец-то блаженная тишина. И ненавистное одиночество. Но я же его заслужил. Ведь так? Так.

Бреду на кухню, копошусь в аптечке, выуживаю ибупрофен и вкидываюсь по полной. Тут же, на столе, обнаруживаю готовую тщательно упакованную еду и понимаю, что голодный как собака.

После, бреду в гостиную и долго смотрю телевизор без звука. Постепенно чувствую, как отпускает, становится почти терпимо, что внутри, что снаружи. Через пару часов встаю с дивана и топаю в спальню, смотрю на скомканные простыни и иду за свежим бельем.

Зависаю.

Забиваю.

Разворачиваюсь и бреду в душ. Пофиг, что нельзя.

Долго стою под теплыми каплями, прикрываю глаза, вспоминаю мою Ярославу. Ее глаза, губы, улыбку, смех, то, как она смотрела на меня. Только она одна умела так смотреть. Насквозь! В самую мою душу. В груди привычно тянет. Еще немного и я вспыхну! Ай, да в топку все!

Спустя почти час выхожу из душевой, вяло вытираюсь, но уже не чувствую себя вареной колбасой. Почти огурец, если бы там, внутри не было бы все раскурочено.