Девочка-яд

Я даже не способна удалить наши совместные фото с Бали. Нет-нет, да открою украдкой, коснусь взглядом любимого лица, задохнусь от тоски и вновь закрою.

И этот его приезд окончательно выбивает меня из колеи, лишает последних сил. Не могу есть, не способна даже принять вертикальное положение. И сердце-предатель ждет, когда он придет снова. И это случается уже на следующий день. Мысленно приковываю себя наручниками к ножке кровати и во второй раз говорю мисс Джу, что ни к какому посетителю я не выйду. Женщина настаивает, говорит, что я поступаю невежливо, а я только устало тру глаза и прошу:

– Передайте парню, чтобы он меня больше не беспокоил.

Никогда.

А вечером, все-таки выбираюсь из комнаты и бреду до пункта пропуска в кампус нашего университета, где точно так же прошу не впускать на территорию Демьяна Аверина. Он тут нежеланный гость.

Но, вопреки всему, это тело просачивается сквозь препятствия и в третий раз третирует меня своими поползновениями. И мисс Джул опять ворчит, заставляя Лесю спуститься вниз и приволочь мне подарок, что оставил мой сводный изверг.

Подруга визжит от восторга, да и комендант общежития хлопает в ладоши, а я не могу сдержаться. И вот уже подбородок дрожит, а потом и горькие рыдания срываются с моих губ, переходя в настоящую истерику. Мне не нужна эта чертова игрушка, и цветы мне не нужны! Не надо искать меня в сети и писать лживые, совершенно неубедительные слова! Ничего из этого мне не требуется!

Все, поезд ушел!

– Славка, ну ты чего? Слав, ну не убивайся ты так! Слав! Хотя, нет, плачь! Плачь, до тех пор, пока слезы не утратят смысл.

Только тогда станет легче.

И в ее объятиях я еще больше даю волю слезам. Реву как тогда, в самолете, после того как набралась смелости послать его в дальние дали. Тогда стюардессе пришлось дать мне успокоительное. Сейчас же я просто плакала, пока у меня окончательно не кончились силы. Уснула, а на утро проснулась на новом витке собственного Ада.

Он вновь мне всю душу распотрошил.

Но еще более жестокий удар ждал меня чуть позднее. Звонок маме и на том конце провода я слышу его голос.

Хриплый. Сбитый. Прерывистый.

Просит не бросать трубку и послушать его россказни. Будто бы кто-то на этой планете способен в них поверить. Никто. Никогда!

А потом и сообщением добивает на мой новый номер. И твердит все тоже и по тому же – безгрешный мальчик, просто немного припух, а в остальном всего-то и нужно: понять и простить.