Девочка-яд

Не опустился бы в ее глазах ниже плинтуса.

Не разукрасил бы наше прошлое и будущее в унылые черно-белые тона."

"Теперь же я вынужден сражаться за нее с поднятыми руками или вовсе связанными за моей спиной. Как победить при таком раскладе, скажите?

И все, чего я когда-то хотел, теперь мне кажется таким незначительным и мелким, что становится мучительно стыдно, и за себя, и за свои мысли, и за свои поступки. Мудак! Но это я уже вам говорил.

Только вот уже ничего не изменить. Я здесь, где я есть – одержал победу там, где и никогда не должен был воевать.

Да что уж там говорить, я вообще не с того начал. Судил убого, говорил гадости. И не только про свою чистую и светлую девчонку, что так отважно смотрела в мои, полные ненависти глаза. Но и по Светлане прошелся, да так, что сейчас и взгляд ее поймать стыдно. Сильная женщина, а я ее так беспечно приписал к приживалкам. Жесть! А теперь, в копилку своих «подвигов» еще и предательство добавил. Молодец, блин, управился!

Боже, я ненавижу себя!

Громко хлопнула дверь внизу, и я вздрогнул, продолжая тем не менее сидеть на прежнем месте, уныло отсчитывая минуты и дожидаясь, пока отец и Светлана поднимутся в свою комнату, переоденутся и наконец-то спустятся вниз за уже накрытый к ужину стол.

А я за ними. Прошел в столовую и уселся за привычное место. И тишина натянула нервы так, что кажется малейший звук может разорвать их к чертям собачьим.

Поднял глаза от пустой тарелки и в упор посмотрел на обоих. Кивнул, но получил ответный кивок только от отца.

Ну и правильно! А чего я, собственно, хотел? Довел девчонку, а теперь, спустя три недели очухался божественным образом и сунулся исправлять то, что и восстановлению не подлежит.

– Пап, – начал я, но голос подвел меня.

– Да, сын, я весь во внимании, – а сам смотрит на меня так, что даже мне хочется себя ударить.

– Пап, – снова начинаю я, хотя волнение перекрывает мне кислород и ломает голосовые связки, – институт? Где учится Яся? Скажи мне.

– Нет.

Глаза в глаза. Я просительно, он решительно.

И мне бы понять, что я уже проиграл, но я не собираюсь пасовать так быстро. Только не сейчас. И плевал я с высокой горы, на то, что они знают нашу с Ней историю. Спрятать Ясю от меня уже не получится. Никак. Вообще без шансов.

– Пап, скажи мне. Я прошу тебя.

– Нет.

– Пожалуйста, – и за ребрами так отчаянно ломит.

– Я сказал – нет! Все, Ян. Поматросил и бросил, – и я вижу, как его ладони сжимаются в кулаки, а Светлана судорожно потирает лоб.