Демон внутри меня

Только Кай может так до боли сжимать мой подбородок и при этом до безумия нежно посасывать губы и язык…

– Киса, это ты такая сладкая, – выдыхает он, когда мы оба уже не можем дышать от поцелуев. Внутри у меня все саднит. Но это не та боль, что была со мной после насилия…я просто чувствую его внутри, даже когда его нет.

– Но запомни, – он хмурится. – Я чертовски зол. И с ублюдком-Эндрю будет разговор отдельный. Тебя спасло только то, что я видел, как все произошло. КАКОГО черта ты вообще перед ним так извивалась?! Убью его, на хер.

– Боже, что ты такое говоришь… – закрываю лицо руками, не веря своим ушам.

– Леа, я все уже сказал. Я не прощаю предательств и НИЧЕГО не забываю. Как не забыл и то, КТО ты, и где я тебя подобрал.

– Ну, что за наказание? Черная папка? Аукцион? Может, расскажешь мне, что меня ждет?

– Забудь о черной папке, на хрен. Никогда! Никогда к тебе никто не притронется, ни один из этих ублюдков, – Кай прижимает меня к себе еще крепче, и я схожу с ума от его нелогичности, от всех этих взрывающих мой женский мозг действий.

– Тогда что?"

"– Киса, у меня есть миллионы способов наказать тебя, и поверь, ты никогда не будешь знать о них заранее, – я уже не понимаю издевается Кай или говорит на полном серьезе.

Он, немного помолчав, говорит мне странную вещь:

– Есть некоторые стороны моей личности, которые не поддаются контролю.

– Я тебя не понимаю…

– Тебе и не нужно. Все, Леа, хватит болтать, – Кай встает с постели, я тянусь к нему.

Я сглатываю.

– Насколько…насколько глубокий? – дразню его я, когда мы стоим в ванной. Закусываю губы, глядя на то, как струйки воды текут по стальным кубикам пресса моего мужчины. Сумасшедшая, но я хочу его съесть. Ему не придется заставлять меня сегодня.

Сегодня я хочу его сама. Целиком и полностью.

– Киса, ты стала плохой девочкой.

Перехожу к его твердости, скольжу языком и сжимаю в ладошках.

– Киса, глаза на меня. Глаза на меня, ну же, – послушно поднимаю на него взгляд, и внутри меня все падает. Ох, это выражение его лица…переполненного сладкой мукой. И причина ей – я.