Дар золотому дракону

Это была очень странная картина — девочки выглядели ровесницами, но одна нянчила другую. Всё же хорошо, что у меня такие чудесные помощницы, но что будет, когда вылупятся остальные малыши? Ладно, пусть сначала вылупятся, а там посмотрим. По крайней мере, Лани — совсем не капризная, я согласна на трёх таких в обмен на одного своего орастого братца.

Поменяв Лани пелёнку и напоив её молоком, я была готова отправиться вслед за Нивеной. Оглядев меня с малышкой на руках, она вздохнула и махнула рукой:

— Ладно, вниз не так сложно, а вверх я вас подниму.

И мы направились в пещеру, которую Нивена называла «подсобная», а я — «коровник». Оказалось, что в её глубине есть ещё одна пещера, которую я прежде не замечала — свет от шарика, теперь постоянно висевшего в «коровнике», до того угла не доставал. Но теперь над нами летели четыре шарика, и было достаточно светло, чтобы всё хорошо разглядеть.

— Это — кладовая, — пояснила Нивена, и я почувствовала, как стало зябко. Словно в погребе, даже холоднее.

Я крепче прижала к себе малышку, постаравшись укутать хотя бы своими рукавами. Знала бы, что здесь так холодно, взяла бы для неё одеяльце.

— Да ты не волнуйся, ей не холодно. У нас же огонь внутри. Пусть магия в ней проснётся только вместе со способностью летать, но уже сейчас, чтобы она замёрзла, должен быть настоящий мороз, а не прохлада, как здесь.

— Луччи и Эйлинод не могут летать, но они же делают шарики, — возразила я.

— Их новые тела пока не способны на обращение, но магия никуда не делась, а вот малышке нужно будет всему учиться.

— В четыре-пять? Да какой же в этом возрасте разум, дурь одна!

— Мы ведь не о человеческих детях говорим, — улыбнулась Нивена. — Поверь, эти малыши тебя ещё удивят.

Я в это верила. Малышка Лани уже меня приятно удивила. Вспомнила Бранду, самую младшую сестричку, ей третий год, а такое чувство, что полгода, постоянно ноет, да еще и визжит, чуть что не по ней. Интересно, как там маменька с ней справляется? Она ж привыкла, что за детьми вечно я присматриваю, даже когда она дома. Вот и пусть теперь сама, это, в конце концов, её дети. А Лани по — настоящему и плакала только один раз, когда вылупилась.