Дар золотому дракону

А в ней…

— Кутберт, зачем ты положил в корзину яйца? — стараясь, чтобы не дрогнул голос, спросила я.

А что, если он был груб? Что, если как-то повредил яйца? Это же будущие жизни, такие же малыши, как Лани или Фингон. Он же мог их погубить.

— Аааа, заметила! — оглянувшись на корзину и снова повернувшись ко мне, мужчина вдруг выставил вперёд дубинку, которой прежде в его руках не было. И откуда только взял? — Не подходи, слышь! Назад!

Я и не заметила, как сделала два шага к нему, точнее — к корзине. Хотела посмотреть, убедиться, что яйца целы.

— Нет-нет, я стою. Не подхожу. Но, Кутберт, зачем тебе яйца?

— Ты что, меня совсем за дурака держишь? Думаешь, я не знаю, что просто так никто мне золота не даст? Не-ет, я умный! Я очень умный. Я всё придумал. Я возьму с собой яйца, ясно? В залог! А коли твои драконы не хотят лишиться своих детишек — пущай относят меня на тот берег, к людям. И золота дадут. А там я им верну эти яйца, мне они без надобности.

Вроде, снова успокоился. Этот безумец и правда верит, что драконы дадут ему выйти из пещеры, забрав с собой их детей. Эх, жаль, что Луччи владеет лишь магией воздуха, против взрослого мужчины это не поможет. А магия огня — тем более. Не в пещере, полной соломы, нет. Вот прилетит Фолинор, он на этого гада каменную плиту уронит, прихлопнет, как таракана! А пока его нет, нужно и дальше тянуть, расспрашивать.

— А как же твоя семья? Ты заберёшь их с собой?

— Семья? Эта шлюха и две бесполезные девки, которые строят драконам глазки? Да пущай хоть сгниют здесь! Я себе новую жену найду, из господ, ясно? Я сам господином стану, за золото что хошь купить можно, и я себе грамотку куплю, что граф, ясно? И жену себе такую же возьму, а не бабу эту глупую, и она мне графьёв народит.

— Хорошо, ладно… Пусть так… — Что ещё сказать, о чём спросить? — А ты унесёшь столько золота? Оно тяжёлое.

— Я унесу? Не-ет! Пусть драконы его несут! Пусть всё своё золото мне отдадут, всё! А то я из их яиц яичницу сделаю! Что, не веришь? — вдруг снова взвился Кутберт.

— Да верю я, верю! — чего он взбеленился-то?

— Не ве-еришь, вижу! И нарочно мне зубы заговариваешь, хочешь яйца у меня отобрать. Не выйдет! Да я их перебью тут все, ясно? — мужчина говорил в запале, но вдруг осёкся, задумался и закивал сам себе. — Да-да, так и сделаю, верно, все перебью. До единого. Тогда за те, что унесу, мне точно всё золото отвалят.