Дар золотому дракону

А Аннис в лес пошла, там ищет.

— Как — в свинарнике? С больными рёбрами?

— Она сказала нам, чтобы батю искали, а поросят сама покормит.

— Ненормальная, — сердито буркнул Диэглейр и широким шагом направился к свинарнику.

— Я остальных позову, — сказал Φолинор. — Ты как — останешься здесь или вернёшься в пещеру?

— Я бы хотела остаться, только там Лани… — растерялась я. — И стирка… и суп варить нужно…

— Стирка подождёт, за Лани присмотрят Бекилор и Луччи, да и суп, думаю, они вдвоём осилят.

И он легонько, едва касаясь, поцеловал меня в губы, а потом отошёл, обратился и улетел. А я стояла, как зачарованная, глядя ему вслед и трогая свои губы, на которых горел наш самый первый поцелуй. Такой лёгкий, такой мимолётный, но такой долгожданный и сладкий-сладкий. Я, наверное, так бы и стояла, пока он не вернулся, но Саннива подёргала меня за рукав.

— Он — твой ухажёр, да? Теперь ты за дракона замуж выйдешь? Здорово!"

"— А? Замуж? Неее… — и я замотала головой.

— Счастливая ты! — словно не замечая моего возражения, заулыбалась Саннива. — Господин Фолинор красивый, господин Эльрод красивее, конечно, но и твой тоже пригожий. И драконы женщин не бьют! А как он смотрит на тебя!

— Ой, Саннива, успокойся, ничего я ещё не знаю.

Хотя… Он ведь и правда за мной ухаживал… Но ухажёр — это ж не жених. Ох, совсем я запуталась. Надо бы отвлечь Санниву, а то я и сама еще мало что понимаю, а уж обсуждать это с кем-то и вообще не хочу.

— Слушай, у вас же ни хлеба, ни сыра, получается, не осталось. Сыр-то Фолинор принесёт, но хлеб надо напечь.

— Ой, это долго! Давай, лучше лепёшки, а то мы ж так и не поели. Молока только выпили — и всё.

— Тогда пошли. Я тебе покажу, какие меня научили оладышки печь. А то и правда — пока тесто подойдёт — с голоду помереть можно.

В этот момент из свинарника вышел Диэглейр, держа на руках Базилду, и решительно зашагал к дому. Лицо женщины было совершенно перепуганным, она замерла и боялась пошевелиться. А мужчина нёс полноватую и явно довольно тяжёлую женщину так же легко, как я Лани, и при этом что-то сердито ей выговаривал.