Дар золотому дракону

— Ничего себе! — я с еще большим восхищением взглянула на Φолинора, хотя уж куда больше-то? Оказалось — есть куда, поскольку Луччи меня добила словами:

— А владеющие всеми четырьмя стихиями рождаются даже не каждое тысячелетие. За всю мою жизнь я знала лишь Фолинора, обладающего подобным даром. Кто знает, может, потому он и прожил гораздо дольше остальных? Магия четырёх стихий как-то подпитывала его? Ты ведь продолжал летать всё это время, верно?

— Верно, — криво улыбнувшись, ответил Фолинор. Кажется, этот разговор его смутил.

— А мы этого уже не могли, хотя гораздо моложе тебя. Нам оставались месяцы, а то и дни жизни, а ты всё еще был бодрым, хотя, конечно, тоже старым.

— С длинной седой бородой, — пробормотала я, вспомнив, каким мне виделся старейшина до того, как я с ним познакомилась.

— С бородой? — удивился Фолинор. — Нет, Аэтель, бороды у меня не было. Мы — драконы, борода у нас не растёт.

— О… — только и смогла в растерянности сказать я. А ведь действительно. Я никогда не видела, чтобы кто-то из мужчин брился, но щёки у них всегда были гладкими.

И по утрам у Фолинора щетины не было, а ведь я вставала первой и видела, как он идёт умываться. Да и из усыпальницы драконы вышли безбородыми, хотя сидели там две недели, и вряд ли в тех условиях им пришло в голову бриться самим, да ещё и брить Бекилора, который был совсем слаб, и едва ли мог делать это самостоятельно. Даже если бы им было чем бриться там, в усыпальнице."

"Но я за последнее время столкнулась с таким количеством странностей, что на это просто внимания не обратила.

То есть, я заметила, что ни у кого из драконов нет ни бороды, ни даже усов, но подумала, что это у них так принято, так же, как и непривычные для меня стрижки. Но то, что борода у них не растёт вообще, мне даже и в голову не приходило.

А вообще-то, с тех пор, как привыкла к странно гладким лицам местных обитателей, я поняла, что так мне нравится гораздо больше. Будь у Фолинора борода, закрывающая пол-лица, я бы не увидела маленькую ямочку на его сильном подбородке.

И то, что на его щеках тоже появляются ямочки, когда он улыбается. И то, какие красивые у него губы. Вдруг захотелось провести по ним пальцем, чтобы понять, такие ли они мягкие, какими кажутся.

От этой мысли снова накатила странная слабость, а по телу побежали мурашки. И именно в этот момент по моей руке потекла тёплая жидкость, заставив очнуться от мечтаний о губах старейшины и вернуться на землю.

— Нужник, — пробормотала я, тяжело сглотнув.