Чужая жена. Двойная сделка

Дела выходили интересные, Виктория Миронова была ни кто-то там, а снохой Мирона, а с этой старой гнидой у него и Ястребова свои счеты. Он не проглотит все просто так, не станет стоять в стороне и смотреть, как развлекаются с его снохой. От этой семейки уродов, он больше, чем уверен, надо ждать действий. С потолка перевел взгляд на собаку, Ганс лежал в углу, и, как казалась Альберту, смотрел удивленно.

Ну, вот такие дела, парень. Прикинь? Сплю с девчонкой.

Снова посмотрел на девушку, дыхание ровное, на губе ссадина, а еще синяк, поморщился сам.

Девчонка так вздыхала во сне, приоткрыв пухлые губки, член Альберта стоял уже который час, поправил рукой, сжав яйца. С таким успехом, можно смело идти в монастырь.

– Сука, – выругался сквозь зубы.

Девушка заворочалась, закидывая колено ему на бедро, а Альберту захотелось смеяться от всей сложившейся ситуации. Он лежал и терпел, когда мог просто взять и трахнуть.

Медленно повернулся на бок, подминая девчонку под себя, вдохнул, снова тонкий аромат яблок заполнил легкие. Провел губами по виску.

– Что…что…отпусти.

Вика резко открыла глаза, уперлась руками в грудь мужчины, чувство страха вспыхнуло моментально, спина облилась холодным потом. Она что, спала с ним в обнимку? Вот так, прижавшись, всю ночь? Какой кошмар.

–Тихо, ну чего ты испугалась, глаза, как у испуганной волком белки. Я такой страшный? Хотя...

– Нет, но…

Вика не знала, что ответить, нет, сейчас он не внушал страх, но мозг все равно выдал первойименно эту эмоцию. Девушка смотрела в его глаза, красивые, изучающие, светлая щетина на щеках, четкий рисунок губ. Опасный, очень. А еще, от него шло желание, такое острое и отчетливое, что Вика даже растерялась.

Вика сглотнула, вспоминая, что они делали с ней, как брали тем вечером.

– Такого больше не повториться.

– Что?

– То, о чем ты думаешь, такого больше не повариться.

– Вы меня не тронете?

– Тронем.

Альберт провел пальцами по ее лицу, поднимая за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Они у нее такие красивые, светло-карие, в них еще есть хрупкая надежда, которую придется разбить в дребезги, как Рус ту вазу.

– Тебя проиграли, теперь ты будешь жить с нами, спать с нами, находиться везде с нами, чтоб все видели, чья ты.