Чужой своим не станет

Полковник Русовой аккуратно сложил разложенные на столе папки в одну стопку.

– Потом напишешь подробный отчет о допросе и положишь мне на стол, а сейчас расскажи вкратце, о чем шла речь. Может, он что-то новое поведал?

Романцев пересказал состоявшийся разговор с немцем. Внимательно выслушав, полковник Русовой закурил махорку и, пыхнув, окружил себя густым облаком дыма.

– Примерно так я и понял. Учу понемногу немецкий. Думаю, пригодится. К сожалению, война закончится не завтра. Знаешь, что я скажу: у немцев хорошо поставлена аналитическая работа.

Прежде чем что-то предпринять, они рассматривают с десяток возможных вариантов. А потом выбирают наиболее подходящий. Не хотелось бы, чтобы у нас было так же, как на Украине. Хотя нет, не будет… На белорусской земле ни одна бандеровская гадина не приживется! Я ведь сам родом из Белоруссии… Так мне земляки рассказывали, что местное население убивали и сжигали пригнанные с Украины вспомогательные украинские отряды. Выслуживаются, сволочи, перед своими хозяевами, чтобы те их с собой забрали. Ведь если они здесь останутся, их на куски разорвут! А всех они взять не смогут, много здесь сволочи останется! Так что впереди у нас большая работа по их выявлению… Мы ничего не забудем, ничего не простим, найдем каждую гадину и на суку, как Иуду, повесим!"

"Спешат они! Раньше агенты тройную фильтрацию проходили, а последние полтора года торопятся, и подготовку агентуры возложили на абверкоманды.

Направляют их сначала в предварительные лагеря, где им основательно промывают мозги, а уже оттуда переводят в подразделения «СС» при главных командах Абвера, там их активно привлекают к карательным мероприятиям против партизан и местного населения. А уже потом, когда у каждого холуя руки по локоть в крови будут, когда ему не останется пути назад, вот тогда ими занимаются в диверсионной школе, а после ее окончания забрасывают к нам в тыл. Так что все они, как один, отчаянные головорезы, которым нечего терять. – Рука полковника дрогнула, нечаянно стряхнув пепел на выцветшее зеленое сукно, покрывавшее стол. Лицо его вдруг потемнело, губы плотно сжались в прямую линию, обозначив носогубные складки.

Сдунув пепел, Русовой продолжал все тем же ровным, невозмутимым голосом. – Поэтому жалеть их не следует. Я это тебе как армейский контрразведчик говорю. Насмотрелся я тут на них.