Чужой своим не станет

Большинство из завербованных немцев-фольксдойче значились как особо важные агенты.

Деятельность СД была весьма обширна: от осуществления диверсионных актов до политических убийств. Немалый опыт СД имела в организации повстанческих выступлений.

Эрнст Кальтенбруннер был лучшей кандидатурой, на кого Адольф Гитлер мог опереться в трудную минуту.

Обергруппенфюрер мысленно перебрал всех надежных агентов, со многими из которых был знаком лично: каждый из них был талантлив в своем деле, обладал полным комплексом качеств для идеального разведчика, но даже среди них встречались весьма редкие экземпляры человеческой породы, выглядевшие среди прочих настоящими алмазами в груде песка.

– Да, мой фюрер, у меня есть такие люди, – уверенно произнес начальник Главного управления имперской безопасности, – вы можете всецело на меня положиться.

– Кальтенбруннер, мне не нужны ни слухи, ни домыслы, ни непроверенные факты, которыми Канарис со своим ведомством «кормил» Генеральный штаб. Меня интересуют документы, используемые русскими генералами: карты, донесения, приказы, схемы за подписью людей, принимающих ключевые решения.

Верховный главнокомандующий требовал многого, но и возможности у Службы безопасности были немалые. Обергруппенфюрер Кальтенбруннер мог припомнить немало случаев, когда его разведка делала невозможное, проникая в самые засекреченные хранилища.

Особенно успешно они работали против англичан. За некоторыми из политиков велась целенаправленная охота: их подлавливали с любовницами, шантажировали сомнительными связями; словоохотливых опаивали в ресторанах и вызывали на откровенный разговор, выуживая важные сведения.

Для вербовки в Советском Союзе требовались совершенно новые методы, не применимые для американцев и англичан: русских мало интересовали деньги, их можно было подловить только на идее.

– У меня есть надежные люди, которые выполнят ваш приказ, – уверенно произнес Кальтенбруннер.

Посмурневшее лицо Адольфа Гитлера просветлело. Едва заметно улыбнувшись, он ответил:

– Хорошо, Кальтенбруннер, я доверяю вам.

Заседание продлилось недолго. Чувствовалось, что Гитлер заметно устал и находился в крайне раздраженном состоянии, привести его в бешенство могла любая мелочь. Особенно он не терпел возражений.