Чужой своим не станет

Капитан видел, как связист упаковывает рацию, прячет в нагрудный карман блокнот, а охраняющий, решивший, что его миссия завершена, закинув за плечо автомат, по-деловому скручивает цигарку.

Нож угодил ему точно в сердце. Табак просыпался в стоптанную траву, а клочок бумаги, уже послюнявленный, не успев долететь до земли, был подхвачен ветром и унесен в густо разросшийся куст малины. Диверсант завалился на бок и затих.

Прежде чем радист успел поднять голову, Тимофей сбил его с ног сильным ударом, повалил на живот и, завернув за спину руки, принялся стягивать запястья ремнем.

Старший сержант Коваленко подошел к убитому и резким движением вытащил из его груди нож; с видом брезгливости на губах вытер лезвие о его гимнастерку, оставив на бледно-зеленой ткани влажный бурый след. Уверенно похлопал по карманам диверсанта и удовлетворенно хмыкнул, отыскав в одном из них пистолет «вальтер».

– Совсем новенький. Годный к длительному применению. Вот только с этого часа пистолет будет служить против фрицев.

Пошарил по нагрудным карманам немца и выудил документы.

– Возьмите, товарищ капитан.

Тимофей вдумчиво пролистал бумаги. В «Красноармейскую книжку» вклеено два листа, на которых одинаковым почерком вписаны места последней службы. Одного этого достаточно, чтобы задержать подозрительного красноармейца до выяснения личности.

Возможно, комендантский патруль и не обратит внимание на подобные мелочи, но у опытного оперативника взгляд непременно зацепится за эти детали.

Так же энергично разведчик обыскал и радиста.

– Аусвайс, – проговорил Коваленко, протянув Романцеву серую книжечку.

Капитан, глядя на задержанного, прочитал:

– Soldat Ganz Samber.

– Alles ist richtig[19].

Тимофей внимательно посмотрел на радиста. Длинный, худой, нескладный, на вид лет двадцать пять. Типичный баварец с характерной горбинкой на крупном носу. Руки сильные, с широкими крестьянскими ладонями, привыкшие к тяжелому труду. Наверняка из числа первых добровольцев, рассчитывавших заполучить в черноземных местах России кусок земли пожирнее, чтобы обзавестись собственным хозяйством.