Чужой своим не станет

Небрежность может стоить жизни.

Радист прилаживал за спиной рацию. Для удобства подтягивал слегка разболтавшиеся ремешки; остальные молча дожидались приказа Штольце к дальнейшему движению. Не заметив на месте остановки ничего такого, за что можно было бы упрекнуть подчиненных, офицер коротко скомандовал:

– Идем вперед!

Азимут был взят на северо-восток, где располагался поселок Яровичи. Выстроились в привычном порядке: Рыжков, как командир отряда, шел первым; за ним, заложив руки за спину, двигались гауптштурмфюрер Штольце и радист, замыкали движение, держа автоматы наготове, Феоктистов с Курбановым.

Шли молча, внимательно поглядывая по сторонам. Недалеко от этих мест начинались деревенские выселки, куда сельчане уходили на сбор ягод и грибов, следовало действовать осмотрительнее, не исключено, что откуда-нибудь из-за кустов за ними наблюдает пара внимательных глаз.

Отыскав небольшую узкую дорогу, наезженную телегами, протопали по ней, извилистой, неровной, пренебрегающей каждой неровностью, километров пять, пока наконец не вышли на шлагбаум КПП, перегораживающий дорогу.

– Спокойно, – произнес Рыжков, – говорить буду я. Главное – не дергаться. Не думаю, что нас уже хватились. Обычное оперативное мероприятие.

Всем своим видом показывая благодушие, Рыжков подошел к посту и, широко улыбнувшись, проговорил:

– Приветствую, сержант!

– Здравия желаю, товарищ капитан, – спокойным голосом проговорил дежурный, оставаясь на месте.

– Мы из военной контрразведки Девяносто первого стрелкового корпуса. Набегались по лесам с этими «языками»… – кивнул он в сторону немцев, понуро стоявших позади. – За линией фронта голубчиков взяли. Третий день в штаб ведем. Я сам с Поволжья, у нас леса пожиже будут… А тут, куда ни глянешь, везде чаща! Ориентироваться трудно… Ладно, местные бабоньки подсказали.

– Назовите пароль, товарищ капитан."

"– Какой еще пароль? – возмутился Рыжков. – Ты шутишь, что ли, сержант, мы смершевцы из Девяносто первого стрелкового корпуса.