Чужая дочь

Вот здесь же вроде оставлял… Наверное, домработница куда-то убрала.

– Варвара! – сердито позвал он. – Где мой портфель?!

И замер, увидев Сергея, который, с Лилей на руках, сбегал по лестнице, бормоча:

– Все хорошо, все хорошо, не волнуйся, я тебя никогда в обиду не дам!

Михаил Иванович не верил своим глазам:

– Это что?!

Дочка вся в слезах, на Сергее лица нет…

– Да что случилось?!

Лиля, всхлипывая и задыхаясь от слез, пробормотала:

– Я хотела только цветочки мамочке подарить… – И зачастила, перепугавшись изменившегося лица отца: – Мамочка не виновата, мне не больно!

– Что не больно? – тупо спросил Говоров, но взглянул на исхлестанные руки, плечи дочери и все понял.

– Так…

Ринулся наверх через две ступеньки.

Маргарита рыдала, стоя на коленях у кровати. Говоров заметил, как ее затрясло, когда он вошел… но он заметил и свой широкий ремень, который валялся на полу.

Поднял его:

– Ты этим ее била?

Маргарита встала, попятилась – да так и села на постель, с ужасом глядя на ремень в руках мужа:

– Ты что, женщину позволишь себе ударить?

– Ты не женщина, – с ненавистью бросил Говоров.

Маргарита подавилась от ярости, но тут же взвизгнула: Говоров занес ремень… и дважды в бешенстве хлестнул по постели.

Маргарита залилась слезами.

– Я-то думал, бабье у тебя сердце, – простонал Говоров. – Ну хоть что-то шевельнется в нем. Пожалеешь девчонку! А ты…

Швырнул ремень на пол и с таким выражением, как будто еле удерживался от того, чтобы не задушить Маргариту, приказал:

– Завтра же, при всех, попросишь у дочери, – он подчеркнул это слово, – прощения!

Маргарита почувствовала, что у нее перекашивается лицо.

Ах так… Ну, нет!

Хватит! Достаточно она притворялась добренькой маменькой!

– Я ее ненавижу! – почти провыла, затравленно глядя в глаза мужа. – И унижаться не собираюсь!

Михаил Иванович только головой покачал:

– Ты слышала, что я сказал."

"Маргарита так и жгла его глазами.

Он вышел.

Маргарита опустила голову.

Хоть повесься, делать нечего… А может, к утру Говоров отойдет? Может, смягчится? Может, все как-нибудь уладится?

Наутро за завтраком, когда дети наперегонки ели кашу (Лиля, уже успокоившаяся, повеселевшая, ни за что не хотела отставать от Кости!), Михаил Иванович косо поглядывал на жену.

– Кофе подавать? – спросила Варвара, диву даваясь, до чего же нынче хозяйка красивая.