Чужая дочь

 – Котя, Котя…

– Значит, так! – Говоров стиснул кулаки. – Со двора ни ногой. Возьмешь Пушкина – к завтрашнему дню выучишь наизусть. Про попа и про Балду!

Костя в ужасе смотрел одним глазом поверх головы припавшей к нему матери.

Говоров окончательно рассвирепел. Ну, сынуля! Вымахал выше мамки да тятьки, а ума нет! Вот правда что – толоконный лоб. К тому же врун!

– Еще раз наговоришь на сестру – выпорю! – вынес приговор Говоров. – Еще раз наврешь – выпорю! Увижу патроны – выпорю! Варвара! Отведи его в комнату, приведи в человеческий вид!

Толстуха приобняла Костю, бормоча:

– Господи, ну как же ты нас напугал! Ну как же тебя угораздило-то?

Маргарита плакала, но потихоньку: громко рыдать, видя мужа таким разгневанным, опасалась.

Варвара и Костя тем временем поднялись на крыльцо и столкнулись с Лилей, которая, размахивая скакалкой, бежала в сад. Увидев раненого брата, так и схватилась за него:

– Котя! Что случилось? Ну Котя!

– Доигрался твой Котя, – проворчала Варвара, в очередной раз подумав, что в этой семье все не по уму: девочка и мамашу, и брата ну просто обожает, а они на нее – фыр да фыр! Котька, вишь, и ответа ее не удостоил, а минуту назад перед отцом оболгал.

Еще слава богу, что товарищ Говоров – человек понимающий, сына насквозь видит: вмиг смекнул, что врет. А вот коли бы при одной Маргарите Котька это сказал, Лиле досталось бы, ой досталось!

– Ох, – простонал Михаил Иванович, хватаясь за сердце. – Помру я с вами!

Маргарита испуганно обняла его. Лиля в ужасе смотрела на родителей.

А Костя мстительно оглянулся на девочку: «Все из-за тебя! Почему отец вечно за нее заступается?! И еще «Балду» учить, ужас!»

Сколько Костя себя помнил, так у них в доме и было. Отец его, конечно, очень любит, но к Лильке у него особенное отношение. Еще спасибо, что у мамы все наоборот. Для мамы он – первый в мире! А Лилька – так себе. Наверняка мама тоже обиделась, что отец сразу бросился Лильку защищать. Значит, она только одобрит то, что намерен сделать Костя!

План мести сложился мгновенно, и предвкушение ее было таким сладостным, что даже израненное лицо меньше стало болеть.

Костя немножко побаивался, что перепуганная мама уляжется спать в его комнате на диванчике – так всегда бывало, стоило ему заболеть, ну, простудиться там или расстройство желудка подцепить. Однако повезло: поворковав над «Котиком» и «сынулей» и холодно бросив в сторону комнаты дочери: «Лиля, спать немедленно!» – Маргарита ушла в свою спальню.