Чужая дочь

Шульгин смотрел вслед, не понимая, шутил Мирон или говорил серьезно.

Если шутка – не смешно. А если серьезно… тем более!

– Ну, раз мы с тобой такие друзья, – начал Говоров, когда они удалились от террасы на приличное расстояние, – верни мне пистолет.

– У меня останется, – спокойно ответил Полищук. – Пальчики там интересные… Чего смотришь, подполковник? – усмехнулся он. – Жизнь – дорога длинная. Всякое может случиться!

– Да… – протянул Говоров. – Любопытная у нас с тобой… как это называется? – дружба!

– Ага, – довольно кивнул Полищук.

 – А главное – крепкая. Водой не разольешь!

Протянул руку. Говоров мгновение помедлил, но все-таки пожал ее. Крепко пожал!

– На всю жизнь! – бросил напоследок Полищук, выходя за калитку и садясь в черный автомобиль.

Говоров его отлично помнил, этот черный автомобиль, который стоял возле калитки зимней ночью и караулил его. А потом исчез.

Ну, дружба там или не дружба, а вот этого Говоров точно никогда не забудет…

* * *До берега Лиля доехала сама – ну, почти сама.

Она сидела на коленях Егорыча, но машину вела самостоятельно. Это было так здорово! Иногда она оборачивалась к Егорычу, чтобы сказать ему, как же это здорово, однако Егорыч почему-то пугался и хватался за руль. Вот уж никогда Лиля не подумала бы, что он боится ездить в автомобиле! И это Егорыч, боевой водитель, папин личный шофер!

Наконец добрались. Здесь, на песчаном берегу, обычно купались и деревенские, и дачники. Вода чистая, дно пологое, никаких обрывов и водоворотов.

Кто не умеет плавать, может на мелководье поплескаться, а для опытных пловцов немного подальше есть глубокая заводь. Чуть выше песчаного бережка – обрывчик травяной; под кустами обычно располагались любители разводить костры.

Вот и сегодня на берегу горел костерок, и ветер доносил вкусный запах печеной картошки. Летел над рекой веселый смех… на этот смех и побежала Лиля.

Егорыч с ласковым укором смотрел ей вслед: вот ведь вбила себе в голову, что непременно должна поздравить Сережу с днем рождения именно сейчас! А парень там с друзьями, может быть, с девушками… и выпивают, конечно… неудобно может получиться.

Но ведь с Люлюшкой спорить невозможно, она для Егорыча что родная внучка.

Лиля и внимания не обратила на взрослых Сережиных друзей – только его одного и видела!

– Привет!

– Привет, Карамелька, – улыбнулся он, убирая подальше стакан с портвейном.

– А я сама машину вела, видел? – похвасталась Лиля.