Чужая дочь

И, не глядя на него, присела перед Лилей:

– Лилюш… у меня была дочка.

– Как? – недоумевающее подняла Лиля свои круглые бровки. – Была?

– Я ее очень… очень любила… – Тася даже не замечала слез, которые ползли по щекам. – Но я ее потеряла."

"– Как это – потеряла? – жалобно спросила Лиля.

– Война была страшная, – объяснила Тася, не сводя с нее глаз. – Понимаешь?

Лиля жалобно поморгала:

– Но ты же ее найдешь?..

Тася кивнула, слабо улыбаясь:

– Ну конечно. Обязательно найду. Слышишь?

И прижала к губам Лилину ладошку.

Лиля засмущалась, вырвала руку, обняла Тасю.

Говоров закрыл глаза, так больно было смотреть на них, обнявшихся…

Что может быть проще – сказать правду?! И нет ничего сложней!

Он молча вышел из кухни.

* * *Черный раструб репродуктора, казалось, был затянут траурным крепом. И слова из него раздавались траурные и страшные, как сама смерть!

– Дорогие товарищи и друзья! Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза извещает, что пятого марта в девять часов пятьдесят минут вечера после тяжелой болезни скончался Иосиф Виссарионович Сталин…

Голос диктора разносился над страной.

Страна оторопела. Растерялась. Пришла в ужас!

– Наш вождь умер! – с криком влетела в дом Лиля. Швырнула портфель не глядя, куда попало: – Сталин умер, Тася! Сталин умер!..

В голосе ее было такое отчаяние, что Тася, стоявшая на подоконнике и вешавшая выстиранную тюль, выпустила ее облаком из рук и растерянно уставилась на дочь.

А Лиля уже ринулась на кухню:

– Варвара! Варвара! Сталин умер!

Та выронила тарелку и плюхнулась на стул:

– Ой! Батюшки! Батюшки…

Обняла Лилю и расплакалась.

Прибежала Тася, включила радио:

– Перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и советского народа, Иосифа Виссарионовича Сталина…

– Ох… ох… – мучительно стонала Варвара.

* * *Михаил Иванович лежал на диване, рядом сидел Евсей Ильич в белом докторском халате. С некоторых пор он, стараниями Говорова, был переведен из госпиталя в поликлинику для партработников. Ну и, понятно, именно ему позвонила перепуганная Варвара: мол, приступ у Михаила Ивановича, сильнейший приступ!

– Опасный криз был, – сказал Евсей Ильич. – Беречь себя надо, уважаемый!

– Беречь, – слабо усмехнулся Говоров.