Последний рассвет

 – Так что с этим Курмышовым не так?"

"– А все не так! – задорно выкрикнул бывший ювелир. – Потому как убили его. Его Алёшка Сотников опознавать ездил в морг. И опознал! Эх вы, сыскари! Тьфу! Одно название. Лёньку Курмышова убили, а вы и не знаете. Чего ж удивляться, что вы преступления не раскрываете. Куда вам!

Антон молча стоял, привалившись спиной к стене, и ждал. Рядом с ним в точно такой же позе стоял Роман Дзюба. Пауза явно затягивалась. Первым не выдержал хозяин дома:

– Так вы что же, не из-за Лёньки пришли? А из-за чего тогда? А с Лёнькой что? Уже все раскрыли, всех поймали, и вопросов больше нет?

– Мы, Борис Соломонович, пришли из-за колье.

Кустистые брови ювелира поползли вверх.

– Картина маслом, – протянул он. – Как было сказано в моем любимом фильме «Ликвидация».

– Колье, Борис Соломонович, самое настоящее колье. В нем одна дама на приеме появилась на прошлой неделе. А на следующий день оно пропало.

– Девятнадцатый век?

– Вот не знаем, – развел руками Антон. – Может, девятнадцатый, может, даже и восемнадцатый, а может, и вовсе новодел.

– Размер знаете?

– Ну… – Антон показал пальцами длину и ширину изделия, опираясь на показания Татьяны и Светланы Дорожкиных и Аллы Анищенко.

– Нагрудник, – констатировал ювелир. – Таких сейчас не делают, немодно. Значит, антиквариат. А что ж вы у самой дамы-то не спросите? А, понял: спрашивать не у кого. И от меня чего хотите?

– Ну, сами понимаете, – неопределенно сказал Антон, пряча улыбку. – Кто из коллекционеров мог бы заинтересоваться такой вещью?

Борис Соломонович завел глаза к потолку и принялся шевелить губами. Лицо его сделалось отрешенным, казалось, старый ювелир ничего не видит и не слышит вокруг себя.

Дзюба наклонился к самому уху Антона.

– Чего это он? – спросил Роман едва слышно.

– Он считает.

– Что считает?

– Примерное количество камней и примерную стоимость изделия.

– В уме?!

– Тише ты… Да. В уме. Он профессионал высочайшего класса.

– Но как же, – взволнованно зашептал Дзюба, – как же это? Мне девушка в ломбарде сказала, что невозможно оценить вещь, не видя ее…

– Ну ты сравнил! – едва слышно фыркнул Антон.