В лапах зверя

И давил, типа, надо все быстренько, по-родственному провернуть, что устал он руководить, что хочет отдыхать, отдать генеральный пакет и управление мне, как наследнику, внуку его погибшего друга, мужу его единственной наследницы… Сладко пел, очень. И внешне все в делах компании было хорошо. Гладко.

Вот только не учел он, что я, в отличие от отца, испытывающего к Уралу какие-то свои, замешанные еще на юношеских воспоминаниях, эмоции, никаких ненужных чувств не допускаю ни к кому. Не допускал, ладно. События последних дней внесли свои коррективы.

В моем ближнем кругу крайне мало людей. Их можно по пальцам одной руки пересчитать. А остальные… Остальные подлежали постоянным проверкам. Полным.

Так что жениться я женился, почему нет. Вика казалась вполне адекватной по жизни и изобретательной в постели.

То, что Урал тщательно подчистил ее историю, а училась эта дура в Лондоне, жила там с малолетства, не на слуху была вообще, спрятана, так же, как и ее мать, за семью замками, как единственные слабые места несгибаемого и дикого Урала, прозванного так за приверженность к старым традициям, дряхлым, как те самые уралы, что гоняют по тракторным колеям, которые в нашей стране почему-то называют дорогами.

Так заявлялось.

Но я привык все проверять.

И, одновременно с женитьбой и целованием в десны с новой родней, запустил полный аудит его компании. Не привык покупать кота в мешке. Урал тогда обиделся, помню, пытался через отца на меня воздействовать, типа, сколько можно, такое недоверие, я отдаю самое лучшее, единственную свою драгоценность… Это он про Викусю, если что.

Но отец уже тогда мне отдал генеральный пакет холдинга, занявшись другими проектами, которые его больше интересовали, политикой и благотворительностью, и потому на все претензии Урала только кивал или пожимал плечами.

А я спокойно ждал результатов.

Дело это небыстрое, аутсорс компании, ведущей свою деятельность еще с девяностых, это дикий треш, требующий времени, сил, а еще грамотных спецов.