Бывшие. Книга о том, как класть на тех, кто хотел класть на тебя

Но мне очень сложно представить отношения без ревности. Мне всегда казалось, что это должна быть пара безхитростных идиотов:

– Дорогой, где ты был?

– В командировке.

– Тридцать минут?

– Я быстро порешал все дела.

– Какой ты у меня молодец! А почему у тебя вся рубашка в помаде?

– Я шел, спешил к тебе и попал в магазин помад! А что это за мужчина у тебя в спальне?

– Это слесарь.

– Почему он голый?

– У него аллергия на одежду. Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю!

Веселый идиотизм получается, если честно.

Но если запретить этим двум бедолагам еще и врать, и выкручиваться, то диалог может сжаться до вот такого:

– Дорогой, ты где был?

– У твоей сестры, отжарил ее прямо на столе. Ты не ревнуешь?

– Нет, любимый, что ты! Я рада, что ты натрахался, а то я не знала, как избежать супружеского долга, потому что как раз спала с твоим начальником."

"– Ты не шутишь?

– Нет! Скоро у тебя повышение!

– Спасибо, родная!

Я сейчас, пока придумывала «этот тупой мир без ревности», поняла, насколько проще было бы жить.

– Че так поздно? Ты где был?

– На работе.

– И ВСЕ?!.

– И все… Что‐то случилось, Наташ?

– Все в порядке.

– Я что‐то не так сделал?

– ВСЕ В ПОРЯДКЕ, Я СКАЗАЛА!!!!

Тут должен стоять смайлик, где женщина в сиреневой кофте делает жест «рукалицо». Это я перечитала диалог и понимаю, как отвратительно, бывало, общалась со своим мужчиной.

Мы ревнивые. Те бабы, которые говорят: «А вот я неревнивая» – они тоже ревнивые. Просто еще и врут.

Моя подруга Олеся любит шутить на тему ревности. Ее благоверный столько раз попадался на горяченьком, что ей уже не больно. Когда‐то кровоточащее место превратилось в любимую мозоль, потом мозоль загрубела, и теперь при наступании на нее становится больно уже не Олесе, а наступившему.

Олеся – взрослая, чернобровая женщина, похожая на Монику Белуччи. Олеся часто курит и говорит: «Так‐то я не ревнивая. Просто у меня фантазия богатая и хорошее логическое мышление». И смеется. Заливисто так смеется. Смех у нее не как у Белуччи. Смех как у Дуэйна «Скалы» Джонсона. Но это делает ее еще харизматичней.