Бывшие. Я тебя верну!

Что за херня! Мать за мерзавца меня держит?!

– Дело не в этом, сынок! Но подумай, как это со стороны выглядит? Как Наташа видит: ты скрытно содержишь какую-то женщину и ребенка, который официально тебе никто. Надеюсь, ты не признал его за нашими спинами?

– Нет. А деньги… Деньги – это алименты, – возразил, но уже не так уверенно. В этом ключе я никогда о помощи сыну не думал. Нет, понимал, что Юлькин откуп – мой грех. Но в остальном… Проблем с финансами у нас не было. Жене и дочери ни в чем не отказывал и не ограничивал.

Наташа и сама зарабатывала, но я в ее дела не лез и не требовал делить расходы. Наташка как-то предложила, она ведь независимая, да и современные тенденции диктовали определенные правила, но меня не впечатлило – не так меня воспитывали. Я же мужик, должен семью обеспечивать. Да и доходы у нас неравнозначные. Наташа не зависела от меня финансово и тем не менее на ее личный счет ежемесячно переводил деньги. Лишним в любом случае не будет. Да и душа у нее широкая: когда их онлайн-проект принес первые доходы, жена именно мне подарок купила. Дорогой презент. Часы «Patek Philippe», винтаж. Я давно хотел, но всегда на классике останавливался, под деловой стиль подбирал, а тут такой подарок.

– Алиментами это будет, когда ты признаешь его. Ты вообще, как собирался совмещать?

– Я хотел с Наташей растит его. Еву и Ваню.

– Ваня? – приподняла бровь.

Я кивнул. Вряд ли Юля назвала его в честь деда по отцу, но будем считать так.

– Юля не растила его.

Вернулась с европейского турне, когда ее мать умерла. Бабушка заботилась о Ване. В принципе Юля согласна, чтобы я стал опекуном.

Мама фыркнула.

– Мать и так легко ребенка отдает?

– Я умею убеждать.

– Деньги?

– Они самые.

– Хороша мамаша, – она скривилась брезгливо. – Только не пойму, с чего ты взял, что Наташа захочет воспитывать чужого ребенка при живой матери?

– Может, потому что он мой?

– Такие вопросы решаются вдвоем.

– Я знаю! – вспылил, порывисто поднимаясь. – Но я не мог сказать! Я боялся! Потерять ее боялся, понимаешь?

Мама поднялась, за руку меня взяла.

Хоть кто-то меня еще любит.

– Я так сглупил, – сказал тихо. – Я так жалею обо всем. Как вернуть Наташу? Она ведь не простит, не поверит. Я слишком много врал.

– Значит, пора снова стать честным. А там бог даст поймете друг друга.

– Мам, я чувствую такой раздрай: Ванька привязался ко мне, и я не могу теперь просто исчезнуть из его жизни, но я хочу вернуть семью.