Бывшие. Я тебя верну!

Невербально поняла, что не нужно, чревато, – у тебя же связи на телевидении, может, и меня можно?

Я коротко усмехнулся, откинулся на спинку кресла, на нее пристально посмотрел:

– Юль, давай откровенно поговорим: без невинных взглядов и дипломатии, ок? Что тебе нужно, а? Ты ведь изменила отношение к нашей сделке, верно? Или изначально преследовала другие цели? Ты ведь понимаешь, что давал денег не по доброте душевной. Я знаю им счет. Я их зарабатываю. Но все изменилось. Все. Поэтому еще раз спрашиваю: что тебе от меня нужно?

– Изменилось? – медленно проговорила.

Я тихо рассмеялся. Какая тонкая манипуляция. Мать и сын – неразрывное… И велся ведь. Самую большую ошибку совершил на эмоциях именно от нашего родительства. Нет, естественно заниматься любовью с женщиной, которая важнее тебя самого, остальное – суррогат.

– А «вы» мне и не были нужны. Не нужно путать мягкое с теплым и строить обманутую невинность. С тобой у нас был конкретный договор. Но ты права: о нем больше речи не идет.

Я не собирался отказываться от сына. Возможно, это моя слабость. А может, сила. Не мог я с ним как с вещью: не понадобился и в кладовку на вечное хранение без права выхода. Человек ведь. Ребенок. Но и Наташе докажу, что она не почувствует дискомфорта, не захочет – не увидятся никогда. Но помогать я обязан, правда, с нюансами и оговорками.

– Хорошо! – воскликнула Юля, чуть не плача. – Сам говори сыну, что он тебе больше не нужен!

– Прекрати истерику! – оборвал резко. Не хватало еще, чтобы этот плач Ярославны ненужное внимание привлек.

Юля моргнула, слезы высохли, взгляд затравленно непонимающий.

– Нахрена ты выперлась тогда на поле, терлась об меня, в аэропорту целоваться лезла? Подставить хотела?

После истории с братом я уже никому не верил. Может, спелись, чтобы перед женой очернить еще больше. Поверишь тут в один единственный раз! Не хотел думать, что Темыч способен на такое, но и слепо доверять не мог.

– Для кого представление было? Для Наташи?

– Пап! – Ваня довольный подбежал. В форме пожарного. – Пап, так круто здесь! – отдышался и на бутылку с водой посмотрел: – Можно попить?

– Конечно! – я налил ему полный стакан. – Может, поешь?"

"– Неа, – хотел уже бежать обратно, но вернулся, на меня с восторгом взглянул: – Пап, а мы теперь чаще видеться будем, да? Мама сказала, что в Москве будешь с нами каждый день.

Я метнул в Юлю испепеляющий взгляд.