Букет прекрасных дам

В небольшой больничке страшно серьезный врач, лет пятидесяти на вид, сурово сообщил:

– Да, вчера привезли женщину из Криково.

– Как она?

– Была жива.

– А сейчас?

– Не знаю.

– Как это?

– Мы ее отправили в Склифосовского.

– Почему?

– Ожог составил шестьдесят процентов тела, мы не сумеем выходить такую больную, поэтому перевели ее в Склиф, в ожоговый центр.

Чувствуя, что надежда узнать имя отца Риты тает, словно кусок сахара в горячем чае, я помчался в Склиф, нашел нужное отделение и врача, который подтвердил:

– Да, утром, около восьми, привезли неизвестную в крайне тяжелом состоянии.

– Ее зовут Неля Малышева.

– Год рождения и адрес знаете? – обрадовался доктор.

– Год рождения приблизительно… – назвал я. – Пишите и адрес.

– Можете сообщить родственникам?

– Похоже, она живет одна.

– Жаль, – приуныл врач, потом в его глазах появился хитрый блеск. – Вы гепатитом болели?

– Нет, – удивился я, – а что?

– Сдайте кровь, у нас не хватает, помогите больным.

– Ладно, – согласился я, – но только в обмен на просьбу.

– Какую?

– Узнайте о состоянии здоровья Ларисы Федотовой, поступила сюда вчера с инсультом.

– Не вопрос, – обрадовался доктор.

Через полчаса я имел полную информацию. Лариса помещена в отделение интенсивной терапии, речь к ней не вернулась, и совершенно неизвестно, вернется ли вообще. Более того, никто не может дать гарантии, что она останется жива.

С Нелей Малышевой поговорить тоже нельзя, она еще долго не сможет общаться с людьми, если вообще выживет."

"Я сел в «Жигули» и расстроился.

– Только начну впадать в тоску, – объяснила она, – гляну на лозунг, и все, опять готова к жизненным битвам.

Я посидел в машине, а потом отправился в Воропаево. Железный петух-флюгер на калитке! Будем надеяться, что он еще вертится там с жутким скрипом.

Нынешняя зима намела горы снега. Даже в Москве высятся многометровые сугробы, а за городом вообще не проехать.