Брат жениха. Поверь мне снова

Даже мама решила все разговоры отложить на завтра, не стала ждать меня, пока я нарочно долго укладывал детей. А бабуля ждала.

— А кто?

— Она.

— И что она сделала?

— Изменила, ба, — опустил я голову. Не хочу, чтобы она видела, какой в тот момент плясал сатана в моих глазах. Ярость. Злость. И огромная, безбрежная река боли.

— Ах! — тут же воскликнула она и дёрнулась так, словно её только что больно ударили.Глаза округлились, взгляд застыл в одной точке. Ей чертовски больно. Так больно, что трудно вдохнуть.

— Как же так, Марат? — спросила она побелевшими вдруг губами.

— Не знаю как, — пожал я плечами. В носу вдруг защипало. Это так важно, когда кто-то готов взять часть твоего горя на себя и разделить его с тобой.

"— Приехал днём за забытой папкой, она там трахается с Марком... Прости за грубые слова, не могу спокойно об этой дряни говорить!Вскочил на ноги и заходил по гостиной, пытаясь успокоиться. Новые вдохи и выдохи, новые шаги по ковру, но мне не легче. Я готов всё здесь рвать и швырять, орать во всю глотку и кататься по полу, настолько мне дерьмово!Сука эта ваша любовь.

— С Марком? — спросила бабушка и промокнула уголки глаз от слёз. — Но как же так? Она ведь тебя любила и выбрала тебя. Ушла от Марка к тебе, вышла замуж за тебя, родила твоих детей... Я не понимаю, неужели всё это было зря? Она могла быть с Марком ещё тогда. Так почему же она сделала это именно сейчас? Марат?Она так спрашивала меня, словно я знаю ответы на эти вопросы.

— Мне бы тоже очень хотелось бы это понять, бабуль, — вздохнул я. — Но на самом деле её ответы уже ничего не изменят. Она уже не сможет заставить меня изменить отношение к ней и забыть то, что я увидел. Понимаешь? Увидел сам. Своими глазами. Не кто-то там передал, когда ещё всё может оказаться брехнёй, а увидел лично сам. От этого вдвойне больно. Почему она? Почему?Она заплакала и притянула мою голову к себе ближе.