Боссов сын, или Я принимаю бой!

– И что она ответит? Или ты знаешь свою мать хуже, чем ее знают все остальные? Декан, который рвет и мечет, чтобы пристроить каждого своего троечника без зазрения совести, вдруг ни с того ни сего вспомнит о совести? У нее ж никаких моральных ориентиров, если речь идет о паре мест для практики!

Я скривилась, признавая:

– Скажет, что я мелю чушь. Максимум, потребует от этого твоего Жильцова что-то еще. И своего добьется. Потому что войны на рынке ее не касаются, а защита дипломов – в конце каждого года…

– Вот и я о том же! – он воскликнул, указывая пальцем на запыленный плафон.

Точно, надо будет как-нибудь их помыть. – Потому я и начал с того, чтобы срочно влюбить ее в отца. Ненадолго, потом отвадим. До свадьбы не дойдет, не волнуйся.

– Строго говоря, я не об этом волнуюсь. Стас, помнишь, я две минуты назад называла тебя неадекватным придурком? Должна признать, что тогда еще…

– Да подожди ты! – он перебил. – У них отличные многолетние отношения, взаимоуважение, но дружба дружбой, а студентики студентиками! И только любовь творит чудеса.

У влюбленного человека мозг напрочь отказывает, чувство самосохранения исчезает, а работа идет лесом. Нет иного способа, чтобы она забыла о своей должности! Надо только подтолкнуть ее в нужном направлении!

– Ага, несколько лет назад они не сошлись, но стоит нам с тобой немного подтолкнуть – и хрясь, моя мама уже не декан, а обезумевшая романтичная тетка в ожидании одобрения своего властелина.

Я издевалась и подчеркивала это тоном, но Стас не заметил:

– Именно! Тогда они не сошлись – мы с тобой мешали.

А теперь сделаем вид, что уже повзрослели! И некоторое время будем скрывать, что это не так. Сегодня вечером приходите к нам на ужин. Мы с тобой работаем вместе, коллеги не разлей вино, а ты и маму прихватишь. Что странного в том, чтобы я пригласил коллегу на ужин?

– С мамой? – я думала, что моя бровь выше подняться уже не может, но ошибалась.

– А что такого?

– В самом ужине ничего плохого не вижу. По крайней мере, не помешает напомнить маме, что они друзья, и пусть Борис Игнатьевич сам расскажет о действиях «Рек-про» – от него прозвучит убедительнее.

Вполне возможно, что она и сама не захочет связываться с такими людьми.

– Ну да. Твоя-то не захочет… Мы не можем ставить на такую темную лошадь.

– Кто лошадь?!

– Фигура речи. В общем, план утвержден.

– Нет! Не буду я участвовать в идиотизме под названием «преврати декана в марионетку», тем более, что ничего не сработает!

– Будешь! Пусть не ради нас или себя.