Боссов сын, или Я принимаю бой!

– Ну, Стас – и не юная девушка, которой опасно одной ходить по улицам… Извини, пожалуйста, что так получилось!

Она не от мира сего? И говорит-то так, словно действительно хочет меня успокоить! Терпеть не могу успокаиваться, особенно после такой трясучки.

– Вот я перед тобой! – Я затыкала себя пальцем в грудь, повышая тон. – Юная девушка! И глянь-ка, без телохранителей хожу! Вас, мажоров, в каком-то инкубаторе выращивают, что вы с такими сдвигами получаетесь?!

– Это ты-то без телохранителей? – Она улыбнулась и вновь посмотрела на Дениса.

 – Да еще каких!

А, ну если с этой стороны рассматривать, то да. Мой-то, сразу видно, покруче ее. Видимо, я и здесь победила. Победы всегда помогают мне забыть старые обиды, потому отмахнулась и сделала шаг к ней, произнося уже более миролюбиво:

– Ладно, проехали. О чем поговорить-то хотела? В машину не пойдем, иначе опоздаем. А моему, – я широким жестом провела по воздуху сверху донизу, указывая на Дениса, – другу нельзя на тренировки опаздывать. Такие навыки надо поддерживать в форме!

Алина подошла ко мне вплотную, смущенно закусывая губу, но ее взгляд почти постоянно соскальзывал на моего спутника, явно произведшего колоссальное впечатление.

– Да я… – она все пыталась собраться с мыслями. – Полина, я поговорить с тобой хотела… о Стасе. Видишь ли, он мне так и не позвонил, а самой навязываться неприлично. Вы сказали, что просто работаете вместе, но я заметила, как вы общаетесь. Должно быть, вы с ним очень близкие друзья! И я подумала, что неплохо бы нам поболтать по-девичьи, а может, и советов каких получить…

По-девичьи поболтать, значит, словно мы подружки.

С другой стороны, Стас определенно знакомых сторонится, к нему так просто в удобный момент не подъедешь. Увлекся работой, а в свободное время мы с ним обычно вдвоем – строим козни против конкурентов. Ей ведь на учебу надо было? Так пусть едет, чего ждет? А-а, моего ответа, наверное, ждет…

И как мне реагировать? Начать по-девичьи болтать? Рассказать ей о том, что у него внутри творится, кроме протезированной аорты? Или о том, как много в нем слоев – которые срочно надо убирать, а некоторые – беспощадно разбивать, как стекло битами.

Не обращать внимания на то, что большинство его мыслей не задерживается в голове дольше нескольких минут? Или о том, что очень глубоко в нем есть стабильность и постоянство – только к тому, во что он вкладывает настоящую важность. Что Стаса нужно беречь – но беречь так, чтобы он даже мысли о заботе не допустил.