Большой куш нищей герцогини

Поднимается по ступенькам. Закрывает вход. Бежит в спальню. Падает на кровать. Все.

Глава 30

Утром Павлик сообразил, что Рома остался в подземелье, и стал испытывать жестокие душевные муки. Как поступить? Рассказать старшим, где Шныркин? Но тогда все узнают про клад. Молчать? Но тогда погибнет Рома. Тем временем Шныркина стали искать. А Павлик все никак не мог определиться: как ему быть?! День прошел. Цапкин лег в кровать. Из-за пересменки они со Шныркиным временно жили вдвоем в комнате, рассчитанной на шестерых человек.

– Живо говори, что вы со Шныркиным придумали и где он?

– Я вообще ни при чем, – заныл Павлик, который минуту назад собирался отправиться к воспитательнице, – это все Ромка. Он мне пообещал два эскимо, если я полезу с ним в подвал. Одному ему было страшно.

Со всегда улыбчивого лица дяди Миши сползла улыбка, а доброе выражение сменилось откровенно злым.

– Здорово вы придумали. И ты пошел?

– Не-а, – соврал Цапкин, – отказался. Зачем мне туда? В подвалах грязно, темно, крысы.

– Ясно, – буркнул дядя Миша и ушел.

Альберт замолчал.

– Вот откуда камни, – воскликнула я. – Но почему Роман стал после посещения подземелья психически больным человеком? Что его так напугало?

Берти покосился на Лукрецию.

– Сказав «а», надо назвать и остальные буквы алфавита, – сказала сестра.

– Детям свойственно фантазировать, – продолжил рассказ ее брат, – и очень часто выдумка, залетев в юную голову, воспринимается мозгом как реальность.

– Он меня лет в восемь чуть до смерти не напугал, – рассмеялась Лукреция, – после того как нас уложили спать, Берти замотался с головой в старый халат, выпрыгнул из окна своей комнаты, подкрался к открытой раме моей спальни, залез внутрь и стал вещать про черную-черную руку.

Я тоже пустилась в воспоминания:

– Родители сняли дачу в Прибалтике, в местечке Дубулты. Маме врач сказал, что там лучший климат для ребенка.