Большой секрет Анаит

— Ночью… — шепнула Анаит ему на ухо.

Диме не надо было объяснять, что именно должно случиться ночью. И без того почувствовал ее ответное желание.

— Обещаешь? — спросил с чувством.

И получил долгожданный кивок.

* * * Через несколько часов, уже после того как съели ужин и уложили спать Нану, Анаит с Димой устроились в гостиной у телевизора. Он включил мелодраму, позвал ее к себе на диван.

Анаит устроилась рядом, такая уютная в своем розовом домашнем халате, что невозможно было ею не любоваться. Она позволила себя обнять и даже поцеловать в щеку.

Естественно, поцелуем в щеку он не ограничился. Очень скоро запустил руки под ее халатик. А там… ничего! Вот это подарок ему, оголодавшему без ее ласки.

Дима сам не заметил, как разделся. Жутко не терпелось добраться до самого сокровенного. А сокровенное это оказалось таким сладким, что с ума сойти! Причем и местечко, и сам процесс.

В этот раз он очень старался не спешить, брал Анаит мучительно медленно и ускорился лишь тогда, когда стало невмоготу терпеть сладкую пытку.

О, Дима мог бы заниматься с Ани любовью часами. И займется! Вот немного отдышится, и обязательно снова займется."

"Несколько часов спустя они все еще оставались вдвоем на диване. Голые, мокрые, крепко друг к другу прижатые, они говорили о самом важном, самом сокровенном.

— Я люблю тебя, Ани! — шептал ей на ухо Дима.

— У меня тоже есть к тебе чувства, — призналась Анаит в ответ.

Дима долго целовал ее лицо, вдыхал цветочный аромат волос, гладил по голове, плечам, груди и спине.

Сегодня в нем проснулось столько нежности, которой он в себе даже не подозревал. И вся она принадлежала Ани — главной женщине его жизни. Как приметил ее в шестнадцать, так она и осталась для него самой желанной, самой любимой.

— Спасибо тебе, милая… Большое тебе спасибо! — вдруг сказал ей.

— Это ты за секс? — спросила Анаит, хихикнув.

— Нет, не за секс… — выдохнул Дима. — За Нану тебе спасибо!

Анаит улыбнулась, кивнула, обняла чуть крепче.

— Я теперь даже жалею, что мы с тобой второй раз не встретились раньше, — сказала она со вздохом. — Многое в нашей жизни было бы по-другому…

Дима без труда расслышал в ее словах скрытую горечь. Сердце сжалось в болезненной судороге. Он прекрасно понял причину такого тона.