Большой секрет Анаит

Ему же только посмеяться над ней, и все!

Анаит вздрогнула, когда услышала звук открывающейся двери, громко сглотнула, увидев Соболя.

Сегодня он разоделся в коричневый костюм в мелкую полоску. На гладко выбритой физиономии улыбка от уха до уха. Так и тянуло треснуть чем-нибудь по затылку, чтобы прекратил улыбаться.

Что ж, Павлин Павлиныч, придется тебе немного попотеть и поискать себе нового секретаря. Авось ее увольнение испортит ему настроение.

* * * — Дмитрий Егорович, — обратилась она к нему тут же.

Диме не нужно было уметь читать мысли, чтобы сразу понять, что к чему. Слишком решительный у Анаит был вид. Убийственно решительный. Кроме того, она не включила компьютер, не разложила на столе вещи, как обычно делала с утра. Сразу стало ясно — будет увольняться.

Решил действовать превентивно.

Жестом пригласил ее в свой кабинет, плотно закрыл за ней дверь.

— Ани, милая, присядь, поговорим, — сказал он, указывая на кресло возле своего стола.

Она кивнула, устроилась в кресле. Тут же выпрямила спину, сложила руки на коленях.

Дождалась, пока он сядет напротив, начала очень решительно:

— Думаю, пришло время мне увол…

— Извини меня, ладно? — перебил ее Дима.

Анаит явно опешила, вон как округлились ее глаза.

— За что? — спросила она, заморгав.

Дима выставил вперед ладони и продолжил мягким тоном:

— Я в пятницу переборщил, ок? Мне не стоило устраивать в лифте стриптиз и тем более целовать тебя… Это было слишком, согласен.

Ожидал, что она скажет что-то типа «Ничего страшного», ведь он выставил белый флаг. Что ей еще оставалось?

Но вместо этого Анаит нахмурилась и пробормотала:

— А… это ты за пятницу извиняешься, а я сначала подумала… — и замолчала на полуслове.

— Есть что-то еще, за что я должен извиниться? — спросил он, смерив ее взглядом.

По ее резко посерьезневшему лицу понял — есть. По мнению Анаит, еще как есть! Видно, он у нее по умолчанию на всю голову виноватый.

— Ты все еще обижаешься на меня за те видео? — спросил он удивленно.

Анаит замерла, шумно вздохнув. Постаралась придать лицу невозмутимое выражение, хотя получилось у нее паршиво.

— Да нет, что вы, Дмитрий Егорович, и думать про это забыла… — проговорила она, глядя ему в глаза. — То ж была так, ерунда…

По тому, как надменно звучал ее голос, он понял — еще как обижается. И обиды той тонны.