Большой секрет Анаит

А ты все нос воротишь, гордая какая! Ласки ей жалко…

«Жалко? Так это же прекрасно! — Дима резко выдохнул. — Получается, она все-таки не спала с Качканяном?»

Известие его о-о-очень порадовало — прямо от сердца отлегло. Все-таки Анаит не дешевая подстилка.

— С каких пор порядочность считается грехом? — раздался возмущенный голос Анаит.

— Ты все-таки подумай, я многого не прошу, всего чуток внимания… — продолжал распинаться клоп.

Дольше Дима не слушал. Резко крутанул ручкой двери и явно пихнул ею кого-то в спину.

— Что здесь происходит? — пробасил строго, зайдя в кабинет Качканяна.

— Что вы вламываетесь? — запищал пузатый клоп, отскакивая от Димы на безопасное расстояние.

Зато драгоценная секретарь, наоборот, подскочила к Соболеву, чем немало его обрадовала.

— Немедленно покиньте мой кабинет! — заголосил Качканян. — А вас, Анаит, я попрошу остаться, мы не договорили…

Дима посмотрел на красную как рак Ани, вслушался в ее частое, нервное дыхание. Она с опаской смотрела то на него, то на Качканяна, видно не зная, чего ждать.

Кулаки Димы сжались. Он на секунду прикрыл глаза, представил, как врезал бы жирному клопу в лицо. Сломал бы ему нос, а потом запинал ногами под стол — в назидание, чтобы не смел лезть к его девушке.

Пусть Анаит таковой себя не считала. Пусть… Но сути дела это не меняло. Она — его, и он не позволит, чтобы всякие там клопы пускали слюни на собственность Соболева. Как и в школе не позволял никому и близко к ней подойти.

Костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжал кулаки.

Дима двинулся вперед, навис над Качканяном, спросил громоподобным голосом:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Как вы смеете приставать к моему секретарю?

— П-приставать? Ч-что вы себе позволяете? — пропищал Качканян и, кажется, уменьшился в размере.

Ну точно клоп!"

"— Учтите, если Анаит мне хоть раз пожалуется на ваши приставания, я обращусь прямиком к юристам, — процедил Дима зло. — Не думаю, что после этого вы сумеете сохранить должность.

У Качканяна аж глаза на лоб полезли после такого заявления:

— В чем вы меня обвиняете? Да я ни к кому не приставал…

— Анаит, на выход! — строго скомандовал Дима.