Генерал (СИ)

Пусть ведут. Может, удастся что-то накопать».

Мысли цепляются одна за другую. Бегут по кругу и снова возвращаются к Кате. Мне бы отойти в сторону. Не лезть когтистой лапой в золотую клетку. Но ничего не получается, как не уговариваю себя. Запала мне в душу маленькая птичка.

«Не навреди, – просит чуйка. – Она и без тебя сполна хлебнула. Не сломай ее, Вася».

– Да не могу я ей навредить! – подскакиваю с дивана. Спину ломит от неудобного ложа. А голова раскалывается на части. Будто кувалдой по ней всю ночь били."

"Распахнув шторы, выхожу на террасу.

Хорошо, твою мать! Как же хорошо!

Вернувшись в комнату, быстро напяливаю спортивный костюм и кроссовки. Оставляю Катерине записку на картонке из-под чая.

«Ушел на пробежку. Буду через сорок минут. Из номера не выходить!»

И подчеркиваю дважды для острастки. Дескать, все серьезно, Кать. Очень серьезно.

Обычно я могу бегать долго. Час. Полтора. Но после гадской болезни меня хватает только на двадцать минут.

Обливаясь потом, перевожу дух. И будто в первый раз завороженно глазею по сторонам. Горы. Сосны. И воздух, хоть ложкой ешь.

«Какой из тебя защитника, жеваный крот? Ты же собственную задницу еле тягаешь», – морщась, вытираю мокрое лицо. Цепляю взглядом желтую и красную листву, разбавленную спокойным зеленым. И не торопясь спускаюсь вниз в санаторий.

Девичью фигурку в знакомом костюме я замечаю почти сразу, как сворачиваю к санаторию.

Это что происходит, мать вашу?

– Катя?! – догоняю на всех парах.

– Доброе утро, Василий Петрович! – улыбается мне девица. Вот как такую отругаешь. Смотрит весело. Рада видеть, наверное. Глаза горят, а на щеках румянец. Безумно хочется прикоснуться пальцем к алой щечке, накрыть чуть заветренные губы поцелуем. А потом можно и в койку…

«Ты совсем с дуба рухнул, Василий Петрович? – спрашиваю у самого себя.

Пытаюсь хоть немного вогнать себя в рамки, и с ума схожу от накатившего желания. Катя, девочка моя, вот как тебе удается обеспечить меня круглосуточным стояком? Мне же с тобой никакого здоровья не хватит.

– Я тебе написал, чтобы из номера не выходила, – ворчу недовольно.

– Написали? – изумляется Катя. И смотрит на меня доверчиво и наивно. – Когда? Я, наверное, пропустила.