Генерал (СИ)

Слушать сплетни, льющиеся фонтаном из каждого кабинета, и делать вид, что меня это не касается.

Касается, раз бьет по живому.

А так в мир выбралась. Пора уже. Кончилось мое монашество. Нужно жить дальше. Желательно с Ордынцевым… Может быть, пойти учиться, замутить выставку…

Гелендваген привычно сворачивает в распахнувшиеся ворота, катит по аллейке, обсаженной с двух сторон туями и останавливается на подъездной дорожке около дома. Только теперь папин коттедж больше похож на замок. Добавлено еще одно крыло и расширен бассейн.

– Как тебе наш сарай? – улыбается отец, выходя из машины.

– Зачет! – Выскакиваю со своей стороны. И тут же попадаю в объятия Насти.

– Моя Димирова, – всхлипывает она.

– Моя Макарова! – рыдаю у нее на плече.

– Начинается, – закатывает глаза отец и проходит вперед, не обращая на нас внимания. Присев на корточки, раскрывает объятия маленькому мужичку, деловито спешащему навстречу.

– Папа! Папа! – вырвавшись от няньки, лопочет Егорка. И упав на широкую грудь отца, заливается смехом.

Наблюдаю, как маленькие ручонки брата обнимают крепкую шею нашего общего родителя и совершенно безотчетно ловлю себя на изумительной мысли. Я хочу ребенка. От Ордынцева. Пусть будет на него похож, или на меня. Но пусть будет…

– Пойдем в дом, – обнимает меня за плечи Настена.

– Красиво тут у вас, – тяну, оглядываясь по сторонам. За три года папа многое тут перестроил.

– У нас! – весело поправляет меня Настя. – Это и твой дом тоже. Всегда был и будет.

– Можешь здесь со своим генералом поселиться, – великодушно разрешает отец.

– Правда, Сашечка! Как же ты хорошо придумал! – порывисто обнимает мужа Настя. И я впервые в жизни смотрю на отца и свою подругу без раздражения и злости. И даже счастлива за них. Улыбаюсь сквозь слезы и не сразу понимаю, что в руке дребезжит сотовый.

Ордынцев! Твою ж мать, товарищ генерал!

– Да, Васечка, – выдыхаю в трубку, стараясь сохранить хоть остатки спокойствия и не разреветься сразу.

– Ты где, Катенок? – нежно интересуется муж.

– Ты приехал? – охаю, не скрывая изумления.

– Ну да, – пыхтит Ордынцев. – По пути в Москву на одну ночь к тебе заскочил, птица моя. А ты где? Может, я тебя встречу?

– Я в Москве, Василий Петрович, – воспряв духом, заявляю я. Теперь понятно, почему муж не отвечал так долго. Летел ко мне орлуша мой.

– В Москве? Прикольно, – бухтит озадаченно он и тут же спрашивает требовательно.