В плену Гора

Значит, было что-то, что помешало? Или отвлекло?

Так раньше ничего не мешало и не отвлекало…

Размышляя таким образом, я дошла до кабинета, заглянула на автомате туда. И увидела лежащий на столе ноут.

Интересно.

Раньше подполковник ничего из техники в открытом доступе не оставлял.

Прошла, села в кресло, подумала, покрутилась туда-сюда, гипнотизируя серебристый яблочный корпус.

Ну а почему нет?

Даже если он сейчас наблюдает, увидит меня…

Сразу вызовет по видеосвязи. Вот и поговорим.

Я решилась и открыла ноутбук.

Пароль для меня препятствий не вызвал, Гор – смешной чувак, явно нихрена не секущий в кибербезопасности. Раз плюнуть, короче говоря.

А вот потом…

Потом я с интересом сначала, а затем удивлением, переходящим в ярость пополам с брезгливостью, читала отчеты, которые он не свернул даже и не убрал с рабочего стола.

Отчеты по мне, Людмиле Курагиной.

Данные медицинского осмотра. Анализы крови, терапевт.

Гинеколог.

Психолог.

Показания воспитателей, работавших во время моего пребывания там.

Показания воспитанников, с которыми я общалась.

Показания Аньки.

В горле встал ком, который душил уже с самого начала чтения, а под конец разросся до невероятных масштабов.

Сморгнула, ощущая слезы на щеках, впилась взглядом в текст на экране.

«Она была всегда такая замкнутая, грустная. Плакала и кричала по ночам. У нас койки стояли рядом, она меня все время будила. И один раз прямо плакала сильно очень. Я ее разбудила, спросила, что случилось.

А она рассказала, что ее опекун, от которого она сбежала, ее это… Ну трахал. Несколько раз. А в последний раз, когда она его ножом порезала, сказал, что своим охранникам отдаст и смотреть будет. Она и сбежала после этого. Я говорила, что надо рассказать воспитателю, но она не согласилась. И мне угрожала, что если кому заикнусь, она меня подкараулит и прирежет. Ненормальная какая-то. Она собиралась и отсюда уходить, все ждала, когда брат из тюрьмы выйдет. А потом ее опекун забрал. Они долго разговаривали с психологом и вроде как договорились. Почему я никому не говорила? Так я оттуда сама слиняла следом за ней. И возвращаться не собиралась…»

Я закрыла ноутбук, отъехала вместе с креслом к окну, бездумно уставилась на снег и озеро, чуть было не ставшее моей могилой.

Глаза уже были сухими.

Ком в горле пропал, так и не вылившись полноценной истерикой.

И вместо него поселилась холодная отстранённая ярость.