Аннулет. Книга 3 – Князь

Правда, должного впечатления Платову добиться не удалось — меня его выходка только насмешила.

— Сядь! — прикрикнул я на Матвея, добавив в голос металла. Годы командования помогли мне выработать нужные интонации, которым не мешал даже грохот пушек. — Знай своё место! Ты на кого лапку задрал? Я — Виталий Шувалов. Глава рода Шуваловых. Я сотру тебя и весь твой мелкий род в порошок!

Потянувшись сознанием к браслету, дух в котором с любопытством наблюдал за разыгравшейся на его глазах сценой, я мысленно обратился к нему: «Откачай из этого олуха немного магии, но не переусердствуй».

Матвей плюхнулся обратно в кресло и с испугом уставился на меня, затем схватился за амулет на груди и тут же, охнув, отпустил его, как будто тот раскалился и ожёг ему руку.

— Что происходит? — На лбу Матвея выступили бисеринки пота, а взгляд стал, как у загнанного зверя, встретившего злобного хищника. — Как ты это делаешь? Используешь запрещённый артефакт? — Он злобно ощерился, как перед последним боем, а потом неожиданно завизжал, брызгая слюной:

— Я пожалуюсь в Имперскую Службу Безопасности! В дворянский совет! Они сотрут тебя в порошок! Уничтожат тебя и весь твой род! Даже воспоминаний о тебе не останется! У меня большие связи! Я не оставлю подобное безнаказанным!"

"Несмотря на комичный вид Матвея, его сила воли и злоба в глазах вызывали уважение.

Даже упав на пол, он пытался дрожащей рукой направить на меня оружие. Поднявшись из кресла, я выбил ногой пистолет и, присев на корточки напротив, наклонился к голове Матвея.

— Ты перешёл дорогу паладину Аннулета. Это просто маленький урок, чтобы ты понял, с кем связался, — голова Платова бессильно опустилась на мягкий ковёр, но глаза продолжали следить за мной, полыхая злобой.

Матвей быстро оклемался, во взоре появилась осмысленность. Сев на ковре, он уставился на меня.

— Паладин Аннулета? — В голосе Платова звучали удивление и недоверие.

— Да, — коротко ответил я ему.

— Их же лет сто не было? — Матвей слегка потряс головой, прислушиваясь к себе, затем с трудом поднялся на ноги и, доковыляв до кресла, со вздохом облегчения опустился в него.