Апельсинки для бывшего

Ася постоянно вспоминала слова Эли про кольцо, которое лежало вместе с контрактом, и по телу сразу начинали бегать мурашки.

«Неужели Глеб и правда был так серьезно настроен?»

Как же все-таки приятно осознавать, что тебя не бросили, не предали, не плюнули тебе в душу. Пять лет она жила с этими дурными мыслями, считая себя униженной и использованной.

После этого поступка у вечно сияющей Аси как будто выкрутили лампочку. Глаза потухли, характер стал гораздо черствей. И знаете, ей как-то резко расхотелось доверять людям и впускать их в свое сердце.

Думала, куда же катится мир, раз мужчина, который обнимал ночами и шептал ласковые слова, хладнокровно вышвырнул из своего дома и даже не попрощался.

Это надолго отбило у нее желание заводить отношения. Ну а потом, когда девочки подросли, началось:

«И кому я буду нужна с двумя детьми?»

«А что, если я все-таки выйду замуж, но неродной отец девочек всю жизнь будет относиться к ним как к чужим?»

«А если девочки не примут моего ухажера, что тогда? Я же не смогу выбирать, мне попросту придется с ним расстаться».

Эти мысли долго держали Асю в ежовых рукавицах, не давая строить отношения, поэтому за четыре года она так и не привела в дом ни одного кавалера.

И, как оказалось, не зря.

Ведь теперь у Поли с Ульяной появился папа. Настоящий, родной папа, которого по быстро-выдуманной легенде Ася очень долго ждала из далекой командировки.

Она безумно волновалась перед встречей с ним.

Ася понимала, что у них все начиналось с чистого листа. Правда, на этом листе уже были написаны имена их дочерей, а всё остальное ― вновь зарождающиеся чувства, трепет в груди, ожидание встреч ― только еще предстояло испытать.

Стол был накрыт, время близилось к его появлению, а бабочки уже летали на уровне горла.

«Вот-вот приедет», ― взглянув на часы, взволнованно выдохнула Ася и, поставив на стол подсвечники, отправилась в комнату.

Девочки ждали папу сидя перед телевизором в одинаковых комбинезонах в виде единорога. Они разложили на полу игрушки, на диване ― свои самые любимые наряды, и даже поставили игрушечную палатку посреди комнаты.

«Вот хвастушки! ― закатила глаза Ася. ― Не жить-не быть, надо сразу показать папе, какое у них есть приданное».

― Мам, а папа уже едет? ― заметив в дверях Асю, спросил единорог Поля.

― Скоро приедет, ― в двадцатый раз за вечер ответила Ася.