Ангел

От неожиданности Касси ахнула.

— Что с вами произошло?

Один глаз Ангела так заплыл, что совсем не открывался. Со щеки свисал клок кожи, а все лицо было в синяках и кровоподтеках. Из носа текла кровь. Тут Касси заметила, что он сжимает в правой руке бутылку виски. Его пальцы ужасно опухли, а ведь это его «револьверная» рука. Ангел попытался посмотреть на Касси единственным целым глазом, но никак не мог сфокусировать на ней взгляд.

— Выяснял отношения с твоим хахалем.

— Каким еще хахалем?

— С Морганом.

Непонятно почему, но Касси покраснела.

Ей не хотелось, чтобы Ангел узнал, что Морган когда-то ухаживал за ней. К счастью, Ангел был не в состоянии заметить ее смущение. Он слегка повернулся, пытаясь открыть дверь другой рукой. На этот раз дверь открылась, но, поскольку Ангел все еще опирался на нее, он тут же мешком рухнул в комнату. Касси вскрикнула, глядя на лежащее на пороге тело. Она уже не думала о том, что в этом состоянии он мог представлять для нее какую-нибудь опасность. Сейчас он не в силах причинить ей никакого вреда, ему самому необходима помощь. Заглянув в комнату, Касси увидела, что Ангел лежит, положив руки под голову. Бутылка виски каким-то чудом не разбилась при падении, и, даже отключившись, он продолжал бережно прижимать ее к себе.

Сначала Касси хотела оставить его прямо здесь, лишь стащив с Ангела сапоги и накрыв одеялом. Но потом решила, что нельзя бросать его в таком состоянии. Ему и так досталось как следует. Ночь, проведенная на холодном полу, вряд ли пойдет ему на пользу.

Поэтому Касси принялась тащить Ангела к кровати, хотя это заняло у нее уйму времени. А он даже не проснулся. Пока он лежал без сознания, Касси принесла кувшин с водой и полотенце, чтобы вытереть ему лицо. Да, здорово ему досталось. Касси стало интересно, из-за чего началась драка и в каком состоянии сейчас Морган. Но больше всего ее удивило, что Ангел не пустил в ход свой револьвер. Это было совершенно на него не похоже.

— У тебя такие нежные руки, милая.

Касси вздрогнула и убрала влажное полотенце от его лица.

Но Ангел так и не открыл глаза. Судя по всему, он еще не пришел в себя и не знал, к кому обращается. Но Касси все равно было приятно, что он так ее назвал. Ласково и нежно.

— Не могу сказать такого о других женщинах, которые латали мою шкуру, — продолжал Ангел, все еще не открывая глаз.

Сначала Касси решила не обращать на это внимания, считая, что Ангел просто бредит. Но упоминание о женщинах возбудило ее любопытство.