Ангел

— У меня есть для тебя более приятные вещи, — добавил Ангел, приподнявшись, чтобы приникнуть к ней.

Касси едва не позволила себя поцеловать. Он был так чертовски привлекателен сейчас — со спутанными волосами, заспанными глазами, он так страстно хотел ее... Склонность Ангела заниматься любовью находила живой отклик во всех уголках вновь проснувшегося тела Касси. Еще разок... Что это изменит?

Но в самый последний момент ее рука взметнулась, чтобы удержать его. Внутренне девушка застонала от собственного упорства.

— Я слыхала, что именно так делаются дети, — произнесла она, стараясь, чтобы сказанное, не звучало обвинением. — Ты что, намерен оставить меня с ребенком на руках, а сам смоешься?

Помолчав секунд пять, Ангел откинулся на подушку и уставился в потолок.

— Ты не упускаешь возможность уколоть, не так ли?

— Вполне уместный вопрос!

— Знаю, — вздохнул он. — Нет, это не входит в мой намерения. Говоря по правде, я об этом никогда не думал, по крайней мере, с теми женщинами, с которыми я обычно.

Он не закончил, но Касси легко додумала остальное. Для него было привычным платить за удовольствия, а все мужчины считали само собой разумеющимся, что их грешные голубки знают, как предотвратить нежелательные последствия их отношений. Так эти голубки и делали, не то им очень скоро пришлось бы менять профессию и зарабатывать на пропитание совсем другим способом.

Неожиданно Ангел повернулся к ней, причем достаточно осторожно, чтобы не коснуться ее.

— А ты хочешь ребенка?

Глаза Касси гневно расширились:

— Это еще что за вопрос!

— Вполне уместный.

— Черта с два, уместный, — проворчала она, садясь и плотно запахивая простыню на груди. — Сначала мне нужен муж, а уж потом можно подумать и о детях. Настоящий муж, который был бы рядом и помогал их воспитывать. Тогда мне хотелось бы иметь их много-много. Но не раньше, чем будет муж.

Ответ прозвучал громко и отчетливо, и был услышан.

Ангел тоже встал, но только для того, чтобы одеться. На этот раз она не станет на него смотреть. Обхватив руками колени, подтянутые к груди, она отвернулась, чтобы не подвергать себя искушению.