Айлин

Под конец своей пламенной и полной волнительных моментов речи, я уже не могла внятно говорить, до того разнервничалась, а потому просто уткнулась в свой платок, изредка вздыхала, но не забывала при этом следить за общей ситуацией. Молодые люди были готовы ко всему, судя по тому, что они поднялись и стали полукругом. Я скривила губы. Они что, решили дорого продать свои жизни? Глупцы! Я смотрю на лицо отца и понимаю, что оружие тому не понадобится – дорогой родитель не из тех людей, которые могут простить подобное оскорбление.

Он шумно выдохнул и прикрыл глаза на секунду. Я совершенно некстати вспомнила слова Полины, когда она обвиняла беднягу кузнеца в том, что тот испоганил её малую булаву: «Повинен смерти!».

Так! Мне это совершенно не нравится – отец всё ещё молчит, это могло означать лишь то, что он борется с желанием прикончить мерзавцев…

- Правда ли то, что сейчас сказала моя дочь? – процедил он.

- Боюсь, что да, милорд Эйлбарт… мы встретили леди в лесу, в одиночестве… и предложили ей своё гостеприимство… как я сейчас понимаю, совершенно напрасно.

Но это предложение было сделано в таком виде, что оскорбило её, после чего мы и получили те травмы, что вы видите сейчас у нас. Наше раскаяние невозможно описать… но мы поймём, если вы не примете наши извинения…"

"Стивен медленно поднял голову, пожал руки своим подельникам, они коротко подтвердили его слова и снова замолчали, только лорд Грегори хмуро сообщил, что венчик не утерян.

Его поднял с земли сам лорд Грегори и ждал удобного момента вручить странное оружие, которое сломало ему пару-тройку рёбер. То есть, пару совершенно ненужных ему рёбер, конечно… Отец повернулся ко мне.

- Папа! Я требую примерного наказания преступников! Ты слышишь? Я требую… немедленно… - я замолчала, не зная, что ещё сказать.

Отец строго посмотрел на меня и резко спросил:

- Я не могу поверить в то, что всё это! твоих рук дело! – он показал на прискорбно выглядевших молодых людей.

Я угрюмо кивнула, готовясь заплакать теперь уже по-настоящему.

- Дорогая! Ты такая молодец! Я тобой так горжусь, малыш! – отец с улыбкой горделиво смотрел на меня – Даже не представлял, что у тебя так хорошо поставлен удар! Дядя Ангайд будет в восторге, милая! Позволь, я обниму тебя, мышонок…

Папа протянул ко мне руки и приобнял за плечи, в его глазах я прочла гордость и ещё что-то, трудно различимое.