Айлин

- Лорд Карли? – я была сама любезность – Быть может, вы поведаете мне о тех разбойниках, которые так славно вас отделали? Я имею в виду, от которых вы столь прискорбно пострадали.

Парень полуприкрыл второй глаз, первый у него и так был практически не виден из-за отёкшего от ссадин лица, криво улыбнулся половиной лица и тихо проскрипел:

- Чарли…

- Что за ерунда? – рассердился папенька – Мою дочь зовут леди Айлин!

Мальчишка вытер лоб и, готовясь упасть в обморок, добавил:

- …моё имя – Чарли… хотя вы, наверное, правы.

Карли тоже хорошо…

После чего покосился на своих товарищей, которые пытались тихо скончаться. Я же улыбалась самой ласковой улыбкой, на которую только была способна. Отец начинал терять терпение – поведение гостей вводило его в ступор. Судя по всему, он за это время уже успел пожалеть о своём согласии на предложение лорда Гордона, и сейчас находился в крайне незавидном положении.

Я мысленно посочувствовала папеньке – вот как бывает, когда собираешься выдать любимую дочь, единственную кровиночку, незнамо за кого!

Гости же сидели молча и активно потели, я улыбалась, прищурив глаза, а сама злорадствовала, прекрасно понимая, что папеньку моего называют «Рыжий Топор» не только за цвет волос. Если он узнает что-то о том славном приключении, которое было вчера на земле лордов Маккармейг, мне, безусловно, придётся не просто – выпускать из дома меня перестанут от слова совсем.

Ну, и возможны небольшие, как их называет Полина, «репутационные потери». Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что ожидает лорда Стивена со товарищи! Если им круто повезёт, то они умрут легко. И отец будет в своём праве.

- Какая радость лицезреть вас, леди Айлин! – наконец, выдавил из себя мой жених – Мне кажется, что я всю жизнь ждал именно этого момента.

Я согласно кивнула и аккуратно расправила платье на коленках. Лорд Эйлбарт повеселел, очевидно, решил, что парень не столь безнадёжен, как ему почудилось. Да и сам Стивен решил идти ва-банк. Это я поняла по тому, как решительно заблестели щёлочки его глаз. Однако… он не трус! Это плохо, но не приговор, поскольку у меня не последний туз в рукаве.